– Этого не видел. Сам не встречал.
Анна сделала паузу и попросила:
– Пожалуйста, уточните у водителя.
Малюгин достал телефон, набрал номер и отошел в сторону. Говорил тихо, по-деловому, и вскоре вернулся к Стерховой.
– Я все узнал. Ноутбук был при нем.
Анна кивнула.
– Благодарю. На этом пока все.
Она собиралась уйти, но Малюгин остановил ее:
– Жаль, что вы покинули жюри. Ваш взгляд и ваш опыт были неоценимы.
Стерхова повернулась.
– Кстати… В телефонном разговоре вы упомянули, что мою кандидатуру вам посоветовали. Кто, если не секрет?
– Никакого секрета нет. Вас порекомендовал Воронин.
– Странно… До позавчерашнего вечера мы с ним были незнакомы.
Малюгин снова посмотрел на часы и вежливо улыбнулся:
– Мне пора. Сожалею, что нам с вами не придется поработать на фестивале.
– Не волнуйтесь, Аркадий. Мы с вами еще увидимся. Думаю, теперь даже чаще, чем вам бы хотелось.
В его лице промелькнуло нечто похожее на неловкость или тревогу. Он улыбнулся, но улыбка вышла неубедительной.
Проводив его взглядом, Анна, снова повернулась к окну. К вечеру дождь усилился, и океан разгулялся. Но это были отголоски минувшего шторма. Волны с грохотом бились о берег, напоминая, что у стихии тоже есть своя память. Как и у самой Светлой Гавани.
Ближе к восьми часам вечера Стерхова сидела за столом в оперативном штабе. Яркий cвет настольной лампы полностью заполнял комнату, касаясь стен и занавесок. За окном шел дождь. Он не прекращался с самого утра и к вечеру только набрал силу, нагнетая тревогу и напряжение.
Она перелистывала страницы блокнота, читая свои записи. Почерк казался чужим, а слова – не совсем понятными, как будто смысл прятался между строк.
Скрипнула дверь и на пороге комнаты показался Горшков. Невысокий и крепкий, он решительно шагнул в комнату, чуть помедлил и, окинул взглядом уже знакомую обстановку, словно определяя, к чему придраться.
– Добрый вечер, – спокойно сказала Стерхова.
– Здрасьте, – ответил Горшков и сел. Его пальцы беспокойно застучали по столешнице.
Повисла пауза. Анна не спешила ее нарушать, занимаясь своими делами. В конце концов, первым не выдержал Горшков.
– Курить можно? – спросил он и, не глядя на нее, достал сигареты. Его вопрос был только формальностью.
Стерхова слегка приподняла бровь, понимая, что он, так же как утром, затевает мелкий протест.
– Лучше не здесь.
Горшков шумно вздохнул и убрал пачку сигарет в карман. Атмосфера в комнате сделалась еще тяжелее.
Ровно в восемь в комнату вошел Корепанов. Его шаги были тихими, точно выверенными. Взгляд четко сканировал пространство. Криминалист снял мокрый плащ, стряхнул с него дождевые капли и бережно повесил на рогатую вешалку. Затем расправил свой зонт и положил его на пол.
– Дождь льет как из ведра.
– Мы заметили, – буркнул Горшков.
Корепанов не обратил внимания на его язвительный тон – как видно привык – достал из портфеля пачку документов и разложил их на свободном столе. Его невозмутимость и методичность вызвала у Стерховой одобрение.
Дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился Лева Петров, запыхавшийся и слегка растрепанный. Его волосы были мокрыми, на лице блуждала виноватая улыбка.
– Опоздал? – спросил он, пытаясь отдышаться.
– Для тебя это норма, – проворчал Горшков с подчеркнутым раздражением.
Лева промолчал, решив не ввязываться в спор, и сел на свободный стул.
Стерхова положила руки на стол и медленно обвела взглядом присутствующих. Она дождалась, когда их внимание полностью переключится на ней, и только тогда заговорила:
– Что ж, начнем. Хочу услышать, что у нас есть на сегодняшний день. – Она слегка повернулась к Горшкову. – Пожалуйста, Василий, начинайте вы.
Горшков выпрямил спину, расправил плечи и нарочито ровным голосом заговорил:
– Я сделал запрос провайдеру по распечаткам звонков Воронина. Жду результаты. – Он сделал паузу и покосился на Стерхову, словно ожидая реакции. Анна спокойно кивнула, и он продолжил: – Поговорил с людьми из оргкомитета. Они ничего важного не сообщили. Никто из членов жюри не дал полезной информации. С Ворониным почти не общались, близких контактов не было.
Горшков замолчал, собираясь с мыслями. Стерхова терпеливо ждала, чувствуя, что сейчас он скажет что-нибудь важное.
– Теперь о неприятном, – начал он и поморщился. – Я позвонил в Москву, жене Воронина. Сообщил о его смерти.
– Узнали что-то полезное? – уточнила Стерхова.
– Они много лет в разводе, – нехотя сообщил Горшков, глядя в сторону и, словно стесняясь озвучивать подробности чужой жизни. – Но кое-что она рассказала. Ей кажется, что бывший муж был одержим работой над фильмом про экспедицию отца и гибель «Океаниды». Собственно, это и явилось причиной их развода. Жена Воронина ничего не слышала про угрозы и не заметила, чтобы он чего-то боялся.
Стерхова внимательно слушала, стараясь уловить нюансы, которые могли ускользнуть от ее внимания.
– Она обещала сходить к нему в квартиру, – продолжал следователь. – Сказала, что пороется в его бумагах. Может, найдет что-нибудь полезное, что прояснит мотивы убийства.
