– Какой? – ожидая ответа, Горшков подался вперед.
– Почему пираты не ушли в Японию на «Северине»? Почему решили идти на «Океаниде»? Судя по тому, что потом ее бросили, судно не представляло для них ценности.
– Вероятно, потому что на «Океаниде» находилось нечто, за что им хорошо заплатили.
– Могли просто перегрузить на «Северин».
– Как видно, не могли. В этом все и дело.
В тот же момент дверь штаба распахнулась с таким грохотом, будто ее вышибли тараном. В штаб валился не похожий на себя Корепанов – взъерошенный, с багровыми пятнами на щеках.
За ним, запыхавшись влетел Петров. Он сделал попытку отдышаться, но голос оставался прерывистым:
– В «Пасифике»… вызов… горничная… в номере… Гапова.
Стерхова резко поднялась. Горшков вскочил одновременно с ней. Его стул грохнулся об пол.
– Что случилось? – спросила Анна.
– Труп, – сказал, наконец, Петров. – Гапову задушили в номере подушкой. Ее обнаружила горничная.
– Кто сообщил? – спросил Горшков.
– Портье. Я сам принял сообщение. Приехали с Корепановым, он был под рукой…
Стерхова не дала договорить:
– Идемте!
Все четверо вышли из штаба и побежали к лестнице.
На третьем этаже в коридоре уже собралась небольшая группа зевак. Возле распахнутой двери, у номера Гаповой стояла горничная – в белом фартуке, с распухшим от слез лицом. Чуть поодаль – Пахомов. Припав к стене, он уткнулся лицом в сложенные руки и, кажется, плакал.
– Прошу всех разойтись! – громко сказала Стерхова с такой интонацией, что толпа мгновенно рассеялась.
Услышав ее голос, Пахомов медленно повернулся. Его лицо было искажено, губы дрожали.
– Они задушили ее подушкой… – прохрипел он.
Анна подошла к нему ближе.
– Вам нужно успокоиться. Мы разберемся.
Пахомов закрыл лицо руками и зарыдал, не стесняясь – беззвучно, сдавленно, содрогаясь всем телом.
Стерхова обратилась к постояльцам, которые стояли у лифта:
– Кто-нибудь, проводите Дмитрия Витальевича в номер. Дайте воды и успокоительного. И пока не оставляйте одного.
Пожилая женщина из оргкомитета, подошла к Пахомову и взяла его под руку. Он не сопротивлялся.
Стерхова тем временем вошла в номер Гаповой.
Плотные шторы были отдернуты, на столе уже лежал раскрытый чемодан Корепанова. Он сам, не спеша, надевал перчатки
Петров стоял у кровати, не шевелясь, и смотрел туда, где на белой простыне лежала Виктория Гапова
На ней была голубая ночная сорочка. Голова повернута. Щеки запали, глаза распахнуты, лицо посинело, особенно губы. Слева от головы – смятая подушка с едва заметным пятном на наволочке.
В комнате пахло пудрой, мятными леденцами и чужим ароматом, оставленным после ухода. Запах был хорошо знаком Стерховой.
– Примерное время смерти установили? – спросила она Корепанова.
– С трех до пяти утра. – Ответил тот.
Анна переглянулась с Горшковым и тот заметил:
– Кошелев в это время находился в СИЗО.
Директор отеля был легок на помине. Войдя в номер Гаповой, он толкал перед собой растерянную горничную.
– Рассказывай, как все было.
– Я… постучала. Никто не открыл. Я подумала, что в номере никого… – девушка сбилась, всхлипнула. – Я открыла дверь, вошла… А она… с подушкой на лице…
– Это вы убрали подушку? – спросила Стерхова.
– Я. – послушно кивнула горничная.
– Ничего больше не трогали?
– Нет, ничего… Как увидела, сразу спустилась к девочкам на ресепшн… Они вызвали полицию.
Анна подошла к ней ближе:
– Хорошо. Ждите внизу, в вестибюле. Вас позже вызовут, чтобы снять показания.
Девушка кивнула и торопливо вышла, сжимая руки.
Стерхова обвела взглядом комнату: стол, чемодан, подушка, мертвая Гапова. Сцена ждала, когда кто-то дернет за спусковой крючок.
– Работаем. – Распорядилась она.
Анна сидела за столом, уткнувшись в блокнот. Перечитывала снова и снова свои заметки, но усталый мозг отказывался складывать слова во что-то осмысленное.
Горшков сидел напротив и с усилием тер лоб, как будто вместе с усталостью пытался стереть лицо.
– Ни следов, ни свидетелей, – произнес он, не поднимая головы. – Пустота. Все стерильно.
– Убийства не совершаются в стерильных условиях. – Заметила Стерхова. – Просто мы не нашли. Или чего-то не поняли.
Они замолчали, и в комнате повисла тишина, в которой зреет решение. Уже ощутимое, но еще не оформленное в мысль, приказ или действие.
Корепанов от руки заполнял справку криминалиста. Потом так же вручную, рисовал схему места происшествия.
Петров сидел за компьютером и щелкал клавишами. Записи с камер наблюдения мелькали на экране в ускоренной перемотке. Он хмурился, делал пометки, отматывал назад. Однако все было как сквозь пелену: размыто, пусто, лишено каких-нибудь зацепок.
К десяти часам вечера штаб опустел. Один за другим Корепанов, Горшков и Лева поднялись и начали собрать свои бумаги.
– До завтра, Анна Сергеевна.
– До завтра…
– Встретимся утром.
Стерхова осталась одна.
Она медленно закрыла сейф, щелкнула замком и обвела взглядом комнату. Все было на своих местах – и это почему-то раздражало. Так не должно быть, когда убили человека, с которым она была знакома, и которому не смогла помочь.
