– Что такое?! Кто вам позволил?!
Стерхова остановилась в шаге от его стола.
– Сядьте, Вячеслав Игоревич. Вам лучше сесть.
Дверь за ее спиной распахнулась, вбежала секретарша.
– Я пыталась…
– Выйди вон! – гаркнул Шувалов и перевел взгляд на Анну.
– Чисто из уважения… У вас есть минута, чтобы объясниться. После чего я вызываю охрану.
– Не советую, – спокойно заметила она.
– Угрожаете? – Шувалов побагровел.
– Статья 294 Уголовного кодекса…
– Я не понял.
– Статья 285.
– О чем это вы?
– Воспрепятствование следствию. Злоупотребление полномочиями.
Он опустился в кресло и чуть помолчал.
– Вы в своем уме, Анна Сергеевна?
– А что? Похоже, что нет?
Шувалов выдохнул и сложил руки на столе.
– И что вы собираетесь мне инкриминировать?
– Состав преступления налицо. Вы систематически вмешиваетесь в расследование уголовного дела. Препятствуете следствию. Оказываете административное давление. Подменяете закон своими решениями.
– Бред!
– На каком основании был задержан Кошелев? – идя в наступление, Стерхова шагнула вперед.
– Задержать Кошелева приказал начальник следственного отдела. Все документы подписывал он.
– Удобно. Подстраховались.
– Не смейте говорить со мной в таком тоне! – крикнул Шувалов.
Стерхова шагнула вперед и оказалась у стола. Ее слова прозвучали как обвинение прокурора.
– Это вы заставили начальника следственного отдела принять такое решение!
Вячеслав Игоревич резко встал, но, передумав, тут же опустился на место.
– Не глупите… – Он поменял тон. У вас есть все доказательства, что Кошелев – убийца. Горшков мне все рассказал.
Стерхова прищурилась, наклонилась к столу, приблизив лицо к Шувалову, и заговорила низким, давящим голосом, за котором пряталась сталь.
– Предупреждаю. Нет – обещаю! Продолжите в том же духе, я сделаю все, чтобы вас посадить года на три или добьюсь отстранения от должности. Шумиха, которую я подниму, вам не понравится.
Шувалов ненадолго замолчал. Было видно, с каким трудом и внутренним сопротивлением он принимает решение. Поднявшись, он подошел к окну и с усилием потер переносицу.
– Что, по-вашему, я должен сделать?
– Освободить Кошелева.
– Это все?
– И убереги вас Бог встревать в это дело.
Он обернулся и посмотрел на нее безразличным, холодным взглядом:
– Светлая Гавань далеко от Москвы.
– А вот теперь угрожаете вы. – Стерхова развернулась и, не прощаясь, вышла из кабинета
В приемной ее ожидал Горшков. Они спустились во двор.
Прежде чем сесть в машину, Анна отвернулась и вытерла слезы.
– Отвезите меня в отель.
Утро не торопилось. Солнце, скрытое плотным слоем облаков, давало рассеянный, сероватый свет. В номере люкс, временном штабе группы, царила свинцовая тишина.
Стерхова сидела за столом, скрестив руки на груди. Ее лицо было непроницаемым и спокойным. В глазах читалась холодная настороженность. Она как будто застыла в ожидании.
Дверь открылась без стука и в комнате появился Горшков, казавшийся человеком, пришедшим с повинной.
– Кошелев на свободе, – сказал он с порога. – Я сам забрал его из СИЗО и привез в отель.
Стерхова не шелохнулась и не ответила. Дождалась, пока он сядет напротив, спросила:
– Как он?
– Помятый. Тихонький. Потерянный. Лицо как будто съехало набок.
– Верите, что Кошелев убийца? – спокойно спросила Анна.
Горшков покачал головой:
– Теперь уже нет. И, если честно, сомневался с самого начала. Простите меня, Анна Сергеевна. Вчера смалодушничал. – Он замолчал и опустил глаза.
Стерхова не ответила.
Горшков заерзал на стуле, цепляясь за остатки равновесного состояния.
– Простите не по уставу. По совести.
Анна кивнула, и этого было достаточно, чтобы он успокоился.
В этот момент зазвонил телефон. Горшков приложил трубку к уху.
– Да…
Его лицо посерьезнело. Он слушал, не перебивая, и только иногда вносил короткие уточнения:
– Что там написано?
– Подпись есть?
– Время и дата?
– На мою электронную почту?
Наконец Горшков отложил трубку и на мгновение замер. Затем решительно встал и направился к служебному компьютеру. Его движения были точными и отрывистыми. Он что-то набил на клавиатуре, подправил мышью. Через минуту из принтера выполз лист.
Забрав напечатанный лист, Горшков положил его перед Стерховой.
На сером фоне отсканированного листа – прямоугольник старой телеграммы. На ней – белые полоски с текстом из неровных печатных букв:
Анна подняла глаза на Горшкова.
– Что это? Откуда?
– Только что звонила бывшая жена Воронина. Эту телеграмму она отыскала в его квартире, в ящике рабочего стола. Она от отца Воронина. Текст в точности совпадает с тем, что был в кармане Головенко.
Анна перевела взгляд на лист, еще не полностью осознавая произошедшее.
– Не жди меня долго. – Прочитала она вслух немного охрипшим голосом. – Телеграмма отправлена из Светлой Гавани одиннадцатого октября девяносто второго. Что же получается?..
– Вывод очевиден, – Горшков опустился на стул рядом с ней. – Отец Воронина не отправлял эту телеграмму. Он был мертв, значит, телеграмму от его имени отправил Головенко.
