С того момента, как за спиной старого Васима закрылась дверь, спокойная жизнь Дани закончилась. В лавке он продержался всего неделю. Он прекрасно знал, что раб не должен лезть с советами к хозяевам, но глядя, как новый продавец вместо изумрудов упаковывает в заказ хризолиты, не выдержал и попытался указать на ошибку. За наглость получил по морде. А на следующий день, когда известный ювелир и их давний покупатель разъяренный пришел в лавку, всю вину свалили на него, мол, глупый раб перепутал ящички.
Неугодного раба высекли и отправили выполнять самые тяжелые и неприятные работы по дому. Недели не проходило, чтобы новый хозяин не находил повода для наказания. Порки, ночи в колодках слились в одну кошмарную полосу. Чтобы не сойти с ума, он, как за соломинку, хватался за единственную светлую мысль: «Она приедет, и все наладится».
Дани был рабом с рождения. Его воспитывали с мыслью, что хозяин всегда прав, что нужно покорно принимать любое наказание. Но в какой˗то момент даже он не выдержал и попытался сбежать. День он слонялся по улицам, искал способ выйти за ворота города мимо охраны. А вечером его схватили и приволокли, привязанного к лошади, к злорадствующему хозяину.
Публичная расправа над беглым рабом в назидание остальным, это не закон, а скорее традиция. Хозяин мог бы наказать его сам, но предпочел сразу избавиться от строптивого раба.
Ночь Дани провел в вонючей камере в подвале городской стражи, а уже утром принимал положенные пятьдесят ударов кнутом у позорного столба на площади. Палач в городе искусный. Может убить быстро, а может и растянуть наказание на потеху толпе. Вот и Дани не сдох под ударами и даже остался в сознании. Потом его заклеймили, привязали, практически подвесили за руки лицом к зрителям, и оставили стоять на солнцепеке.
Убедившись, что развлечение закончилось, большинство зрителей разошлись. Остались скучающие мальчишки и затеяли соревнование, кто удачнее попадет камнем по живой мишени. Не способный увернуться или как-то закрыться, Дани все надеялся, что кто˗нибудь попадет ему в голову, и все закончится, но и здесь ему не повезло. Наконец мальчишкам надоела забава, и он ушли, оставив избитого раба мучиться от боли, жажды и укусов насекомых.
Вечером чуть живого парня отволокли на рабский рынок и продали за пару медяшек, как бросовый товар.
Дани не помнил, сколько часов или дней провел в бараке. Сознание плыло, оставляя только отдельные воспоминания, разрозненные и расплывчатые. Когда он увидел, как через решетку на него смотрят глаза цвета грозового неба, то даже не понял, правда это или ему чудится в бреду.
Следующее воспоминание, как его вытащили из клетки и бросили на землю. Потом девушка склоняется над ним и с рук исчезает тяжесть кандалов.
Потом он идет, зацепившись взглядом за стройные ножки в шелковых шароварах. Ему очень важно идти за этими ногами и не упасть, ни в коем случае не упасть.
В рот льется холодная вода, вкуснее которой он ничего не пил в жизни. В голове немного проясняется и совсем близко обеспокоенное девичье лицо.
˗ Дани, ты меня помнишь?
Потом провал, и он уже сидит в большой деревянной лохани, а Эйлин поливает его из ковша водой. Она действительно мыла его сама?
Последнее, что он сумел вспомнить, это как мягкие руки втирают что˗то ему в спину, и от этого боль уходит, и от облегчения сознание снова уплывает, погружается в сон.
Неужели госпожа Эйлин все˗таки приехала и даже купила его?! От этой мысли Дани дернулся и открыл глаза. От резкого движения сломанные ребра обожгло болью, вызывая невольный стон. На кровати напротив кто˗то зашевелился.
˗ Дани?
˗ Простите, госпожа, — голос звучал хрипло, а в горло как будто песка насыпали.
*
˗ Простите, госпожа, ˗ голос звучал хрипло, но вполне осознанно, похоже, Дани пришел в себя.
Эйлин встала взглянуть на пациента:
˗ Болит? Наверное, действие обезболивающего закончилось. Сейчас, потерпи.
Она зажгла крохотный огонек над столом, налила в кружку воды, накапала зелье из флакона и дала ему выпить.
˗ Спасибо, — пробормотал он смущено. — Мне бы встать надо.
Девушка удивилась, но потом сообразила и принесла ночной горшок, поставила его поближе к мужчине, а сама, чтобы не смущать, ушла за ширму, где пряталось подобие уборной. Журчание и удовлетворенный вздох, показали, что полуночные дела успешно выполнены.
Вскоре Дани снова уснул. Эйлин тоже легла досыпать, убедившись, что жара у него нет.
Весь следующий день парень проспал. Даже бульон, которым хозяйка поила его каждые два˗три часа, выпивал, не открывая глаз.
За день Эйлин успела сделать несколько вылазок в город, прошлась по лавкам, купила одежду. Обойдя несколько аптек, собрала все, необходимое для лекарства. Аптекари упорно пытались продать ей готовое зелье, но она только презрительно фыркала, не оценив жиденькую субстанцию, которой здесь лечили открытые раны.
