— Меня тоже будут пасти. В городе — проще, а в деревне — каждый на виду. Куплю в магазине кусок дорогой колбасы, а завтра весь поселок будет обсуждать. Вот, мол, маралятина ему уже поперек горла. На деликатесы потянуло. Не иначе, как вертолетного золотишка приворовал и шикует.
— Ты же мечтал самородок найти. С ним тоже не просто.
— Найти — одно, украсть — совсем другое. Будешь сидеть на грязных деньгах, дрожать и помалкивать. И думать, как их отмыть.
— Поэтому я тебя и спросила про зарубеж.
— С валютой туда тоже не выпустят. Спросят: откуда? И — конец.
— Это мне известно, — легким голосом отозвалась Алена. — Продумаю несколько вариантов. Не забывай, я — опытный программист и вхожа в Интернет. Тебе это слово что-нибудь говорит?
— Интернет? Вообще-то слыхал, но что это — толком не знаю.
— Ну, и не знай. Тебе это ни к чему. Скажу только, что Интернет дает возможность получить информацию из любой точки Земли. И дать миру свою информацию. Но это так, к слову. А варианты… Например, оформлю фиктивный брак с богатым иностранцем и уеду из страны. Кто меня остановит и спросит про валюту? У меня на руках ее нет. Все вопросы — к мужу. А он найдет что ответить.
— Норма-а-ально… — усмешливо пропел Алексей, глядя на Алену с прищуром. — А как же я? Ведь мы с тобой повязаны. Можно сказать, подельники.
— Подумала и о тебе, — сдержанно сказала Алена. — Про твой зарубеж.
— Найдешь там престарелую миллионершу?
Скосила на него лукавые глаза.
— Престарелой тебя отдавать жалко. Ты мужичок еще в соку.
— Возьми себе.
Она никак не отозвалась, будто не слышала его слов, и после некоторого молчания спросила, пытливо заглянув ему в лицо:
— А если я тебе открою счет в швейцарском банке?
— В швейцарском? Это круто. Ведь не утерплю, расхвастаюсь мужикам. Дескать, знаете, в каком банке у меня счет? Аж в самом…
— Не ерничай, — с досадой оборвала Алена. — Дело серьезное.
— Ну, откроешь. И что, я за ними туда поеду? — Алексей начал злиться.
— Не сразу, конечно. Через некоторое время.
— Да кто меня туда пустит? Сразу ухайдокают.
— Не ухайдокают. Мы все просчитаем. Найдем безопасный вариант.
— А если с поездкой туда вообще не получится? Пойми, для меня что в Швейцарию ехать, что на луну лететь — нереально.
— У тебя есть дочь. Можно оформить счет на два имени. Кому-нибудь из вас эти деньги все равно сгодятся. Главное, чтобы они были.
— Помозгую на досуге, — вяло пообещал Алексей, лишь бы отвязаться. Но Алена не отставала от него, говорила с горяч-ностью:
— Досуга не будет. Думай сейчас. И лучше — о себе. Поживи по-людски. Жалко мне тебя. Такой классный мужчина и — в нищете. Ничего не видишь, кроме этих гор. А в мире еще столько всего интересного. Лично я хочу разные страны посмотреть. Вдоволь попутешествовать.
— С собой-то за бугор не приглашаешь? — спросил шутливо, но в его голосе угадывалась затаенная обида.
— Нет, там я буду — сама по себе. Ты — сам по себе. У каждого своя жизнь.
В нем все-таки теплилась слабая надежда.
— А если общая?
— У меня другие личные планы, — твердо сказала она, построжев лицом. — И вообще мы с тобой квиты. Не так ли?
— Да, конечно, я понимаю… — выдохнул безнадежно. И опять вспомнил свой вещий сон. Вот, оказывается, почему он так жалел, что не может взлететь в высокое небо. Алена — молода, она под облаками, где уж ему со старыми крыльями подняться до нее. Его поздняя любовь смешна, и может вызвать в ней лишь сочувствие, а то и жалость, но не ответное чувство.
Глянул на ее тонкий профиль. Она смотрела вдаль, за гряды гор, и казалась сейчас еще моложе. На ее тугой щеке высветился нежный персиковый пушок, так умиляющей его. И хотя она, юная, налитая молодыми силами, стояла близко, и он слышал ее ровное дыхание, но всей своей сущностью Алена была далеко от него — в другом поколении, в ином, уже недоступном ему мире. Смотрела за горы жадно, пристально, будто пыталась заглянуть в свое будущее, где для него, Алексея, рядом места не находилось.
— Нет, Аленушка, никуда я отсюда не поеду, — проговорил он с глубинной грустью. — Ни к трапперам, в Северную Америку, ни в Швейцарию. Там хорошо, но мне туда не надо. Не поманивает. Съездил в позапрошлом году к отцу в Вятку. Вроде бы, родина, а веришь, дни считал, когда — обратно. Тянуло меня сюда со страшной силой. Крепко прирос я душой к здешней тайге. — Широко повел рукой, обводя перед собою все видимое пространство. — Эти угодья лишь на мне и держатся. Поселковые бракоши сюда не суются. Знают: не потерплю. Правда, из-за перевала каракокшинские лезут, но найду и на них укорот. Если бы не я, тут вообще было бы мертво. Все бы выбили подчистую: и соболей, и белок, и кабарожек, да и маралов тоже. Я-то промышляю бережливо. Все же — ученый охотовед. И вдобавок — мэнээс. То есть, младший научный сотрудник научно-исследовательского института пушнины и звероводства.
Алена состроила удивленную гримаску, глаза ее округлились.
— Круто, — сказала она с одобрением.
