— Потом. Сейчас настроения нет. — И переменила тему. — Мне так рябиновый компот понравился. Он остался еще?
— Остался. Да что компот, вообще обедать пора. Солнышко-то уж почти в зените. — Алексей поднялся и пошел к печке.
— Как там погода? — спросила Алена, одеваясь.
— Прекрасная.
— Пойду проверю.
— Давай… Кстати, ты когда-нибудь ходила на лыжах?
— Немножко. В институте делали вылазки на лыжную базу. А что?
— Может пригодиться. Не придут спасатели — сами выбираться будем. Своим ходом. На чердаке лежат старенькие лыжонки, надо после обеда их опробовать. Вспомнишь студенческие годы.
— Я их и так не забыла. Только на лыжной базе мы катались по ровному лесу, а здесь вон какие горы. Расшибусь вдребезги.
— Потренируемся с горок. Дам в руки каек. Научу им поворачивать и тормозить. Нам ведь придется катить все вниз и вниз, до самой Пыжи.
— Я буду стараться. Мне, край, надо скорее домой выбраться. У меня там мама от горя с ума сходит. Мысленно, наверно, уж похоронила меня. Ведь когда теряется самолет или вертолет, редко кого живым находят. Представляю, как она там, бедненькая, мучается. Все о доченьке думает…
— Понимаю и сочувствую. Если все будет ладно, завтра с утра и двинем в Иогач. Хотя не хочется отпускать тебя так рано.
Алена благодарно улыбнулась, глаза ее поблескивали от близких слез.
— Спасибо тебе, Алексей. Уж пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда.
— Конечно, помогу. Куда я денусь.
Старые лыжи, оставшиеся от Наливайко и без пользы лежащие под крышей избушки, оказались вполне годными, хотя мыши немного погрызли камус да крепежные ремни затвердели. Алексей привел их в порядок и приспособил под короткие валенки. Свои же рабочие же лыжи, вместе с обутками, решил отдать Алене. Так ей будет легче и удобнее.
Вышли на волю для первой прикидки. Стоя на снегу в громоздких обутках до самых колен, Алена наблюдала, как Алексей согнувшись затягивает ей лыжные ремни и конфузливо улыбалась. Роскошные шуба и шапочка никак не гармонировали с грубыми, самошитыми обутками. А он, старательно подгоняя крепления, растроганно говорил:
— Спасибо запасливому Наливайко. Не его бы лыжонки, не знаю, что бы и делали. Как тут не вспомнить с теплотой хозяйственного мужика… Без его станочка вчера не побрился бы даже. Щеголял бы перед тобой заросшим дикарем. Вот ведь как, человека давно тут нет, а добро от него все идет и идет. А от нас что-нибудь доброе останется? Нас-то с теплотой кто-нибудь вспомнит? Ну да тебе еще рано об этом думать. Такие мыслишки в возрасте появляются. — Поднял голову. — Что улыбаешься? Смешное говорю?
— Я подумала, в этих бы бахилах по Ленинскому проспекту пройтись. Люди бы останавливались. Посчитали бы, из прошлого века явилась.
— Для города они, конечно, диковинка, — соглашаясь кивнул Алексей. — Вид у них грубоватый и непривычный. Но ты же чувствуешь, какие они теплые и удобные? Под брезентовой оболочкой — толстый войлочный чулок, да еще вязаные носки. Ноги, как в печке, сроду не озябнут. И идти в них легко: мягкие, сгибаются где захочешь. Короче, сплошная благодать.
— Сплошная, — весело повторила Алена.
— А вот если в твоих модельных сапожках пойти по тайге, все звери соберутся посмеяться. Даже медведи из берлог повылазят. Ты же в них нормального шага не сделаешь. Головой в первый сугроб зароешься. — Поднялся, отряхнул полы куртки от снега. Подал потемневший от времени наливайковский каек. — Теперь слушай и запоминай. Держать каек надо обеими руками, вот так, словно кормовое весло. Поедешь с горы и если сильно разнесет, налегай на него изо всех сил — притормозит. А надо повернуть, заводи нижний конец в сторону повтора и опять же дави на комлевый конец. Ну, поняла?
Неуверенно кивнула.
— Поняла.
— Это мы сейчас проверим. Ступай потихонечку к поляне.
Подошли к подножью поляны и Алексей, испытующе оглядев крутой склон, уходивший к далекому кедрачу, сказал:
— Поднимайся по лыжне вверх. Насколько смелости хватит. Потом оттуда скатишься. А я подожду здесь. В случае чего, подстрахую. Ну, давай!
Маленькими, неуверенными шажками она двинулась вперед.
— Ой, как здорово! — воскликнула на ходу. — Иду в гору, а лыжи совсем не скользят назад. Это потому, что шкурой обиты, да?
— Разумеется. Шерстинки становятся дыбом и не пускают назад. Зато вперед катятся, как по маслу. Ну, готова? Немного подогни колени, наклонись вперед. Каек держи покрепче. Поехали!
— Не расшибусь?
— Исключено. Снег — мягкий. Да тут и всего-то десять шагов. Поймаю.
Отчаянно взвизгнув, Алена покатилась вниз, где Алексей поймал ее в свои объятия. Щеки девушки раскраснелись, глаза блестели восторгом.
— Молодец, — похвалил он. — Давай закрепим успех. Поднимись повыше.
— Только ты не лови меня. Я сама остановлюсь.
— Не буду. У тебя здорово получается.
Алена скатилась еще несколько раз, с каждым заходом поднимаясь все выше и выше. Держалась на лыжах она уже увереннее и чувствовалось, ей это понравилось, даже в азарт вошла.
— Ты способная ученица, — искренне восторгался он, — я доволен тобой.
— Стараюсь, — возбужденно смеялась она.
