Болгарского изобретателя окружала благоприятная творческая обстановка, царившая в мастерской Стеглау. Здесь, в Новой Деревне, возле комендантского аэродрома, где находилось длинное, приземистое здание аэро-планной мастерской, Иван Иванович сам отдыхал душой от своих «канализационных» дел, дававших, однако, финансы для изобретательской работы. Дружный коллектив, увлеченный аэропланами, радовался каждому успеху. Удачные пробные полеты превращались в праздник для всех.
Стеглау самостоятельно научился летать и сам испытывал свои творения. На «ЧУРе» летал Ребиков. Он брал уроки пилотажа здесь же, на комендантском аэродроме, у своего коллеги, а вернее хозяина, авиатора Лебедева - инициатора организации ПТА. Глядя на них, Черкезов тоже пробовал летать. Какое чувство восторга испытал он, поднявшись в воздух на построенном им самим аэроплане! Аппарат поднялся на трехсотметровую высоту, пролетел некоторое расстояние, но посадка Сотиру не удалась, машина основательно повредилась. Восторги сменились огорчениями: испытания показали, что конструкцию надо дорабатывать и дорабатывать, а средства уже иссякли. И еще энтузиаст понял, что, прежде, чем испытывать, надо самому хорошенько научиться летать.
К сожалению, чертежи самолета Черкезова не сохранились. В книге по истории авиации Асена Юрданова Попова, изданной в Софии в 1923 году, об этой странице жизни С. П. Черкезова написано так: «Сотир П. Черкезов из города Свиштова - первый болгарин - строитель аэроплана. Первый пробный полет совершил 12 января 1912 года в Петербурге. Конструктор мечтал завершить строительство своего самолета в Болгарии, но это не удалось, так как помешала Балканская война… Аэроплан представлял собою компиляцию классических бипланов Райта, Фармана и Кертиса. В основе - европеизированный «Райт» с трехколесным шасси…»
Конструкция шасси содержала новизну: все известные нам самолеты, строившиеся тогда в России и за границей, еще снабжались двухколесным шасси со специальными полозьями впереди.
Планы болгарина проясняет статья, опубликованная в «Новом времени» 31 августа 1912 года, перепечатанная затем болгарскими газетами под броским заголовком «Петербург - София по воздуху»: «Среди учеников авиационной школы Всероссийского аэроклуба находится болгарин Черкезов, уже несколько лет занимающийся авиационной деятельностью и даже ставший автором оригинальной конструкции аппарата, предохраняющей авиатора от падения (автоматически раскрывающиеся крылья-парашюты). Ныне г. Черкезов обучается на гоночном «Фармане» аэроклуба и намерен после сдачи пилотского экзамена совершить полет из России в Болгарию на аппарате русского производства».
Оказывается, болгарского авиатора волновала проблема безопасности полета, которая всегда стоит перед авиаконструкторами, а тогда являлась особенно актуальной.
Но Черкезову пришлось временно отложить завершение конструирования своего самолета. Он не терял надежды на то, что в Болгарии найдутся влиятельные люди, которые заинтересуются его работами и окажут необходимую материальную поддержку. А пока решил по совету друзей поступить в авиашколу. Перед ним снова возникло препятствие - отсутствие денег. По условиям приема надо было не только уплатить изрядную сумму за обучение, но и внести залог в качестве компенсации за будущие, считавшиеся неизбежными, поломки учебного аппарата. Опять помогли друзья, посоветовав обратиться к члену совета Всероссийского аэроклуба генералу Каульбарсу, участнику русско-турецкой войны, с симпатией относившемуся к болгарскому народу.
Сотир всегда имел много друзей. Порывистый, способный вспылить, принять неожиданное решение, болгарин привлекал к себе людей открытым сердцем, общительностью, простотой, бесхитростностью, отсутствием корыстолюбия. Он легко сходился с людьми. Охотно рассказывая о себе, умел и внимательно слушать других. Не унывал, чужим успехам не завидовал.
«Генерал принял меня любезно, - вспоминал Сотир Петрович, - выслушал и сказал, хлопнув по плечу: «Молодец, болгарин! Поможем. Обсудим на предстоящем заседании совета аэроклуба. Подавайте прошение о поступлении в школу, изложите свою биографию. Считаю, что вопрос будет решен. А сейчас давайте выпьем чайку». За чаем Каульбарс расспрашивал меня о Болгарии и сам вспоминал разные случаи времен русско-турецкой войны… Через десять дней мне сообщили, что я принят в авиашколу без внесения залога».
Первые уроки управления самолетом дал Сотиру инструктор Владимир Лебедев, представитель первой плеяды русских летчиков, соратников Ефимова. Но он вскоре подал прошение освободить его от этой должности, так как решил всецело заняться конструкторской и предпринимательской деятельностью, организовать пока в пределах ПТА самолетостроительное предприятие. Учебой Черкезо-ва занялся Николай Костин - бывший одесский слесарь. Вскоре они подружились.
Сотир стал частым гостем в семье инструктора, где его всегда радушно принимали. Костин рассказывал о своей учебе в авиашколе Фармана, с большой симпатией отзывался о своем приятеле и земляке Михаиле Ефимове.
