Один из преподавателей издевался над учеником из бедных. Сотир решил его проучить. Подложил под стул взрывчатую смесь, и когда она сработала, ненавистный преподаватель-деспот получил легкую контузию. Зная, что его ждет расправа, Сотир стал уговаривать своих соучеников бежать с ним в Македонию, где действовала молодежная революционная организация, и там бороться за освобождение страны от турецкого ига. Часть учеников с восторгом согласилась. Но план побега был раскрыт. Сотира и его товарищей по неудавшемуся побегу исключили из училища без права поступления в другие учебные заведения. Потом Черкезов вспоминал: «Правда, нашлись учителя, пытавшиеся вступиться за меня как за успевающего ученика, но директор решительно заявил: «Такому бунтарю нет места в моем училище!» Мне же очень хотелось учиться, и я занялся самообразованием. Самостоятельно изучал физику, химию, историю, географию. Мечтал о путешествиях. Увлекся строительством моделей аэростатов. Занятие интересное, но мои труды не были успешными: мне явно не хватало знаний. И я задумал поехать в Россию и поступить там в какое-нибудь техническое училище…»
Почему подросток мечтал о поездке в Россию, ясно из всех предыдущих событий в жизни его родителей и земляков. Неспроста на одном из самодельных аэростатов, запущенных Сотиром с высокой придунайской кручи, его рукой было выведено название «Россия».
И вот подвернулся случай. Свиштовские ребята любили проводить свободное время на пристани, встречая и провожая плывущие по Дунаю корабли. Здесь, у причала, Сотир однажды познакомился с юнгой русского парохода, направлявшегося в Вену. Новый приятель пригласил его к себе в гости в Бессарабию, обещая упросить капитана взять юного болгарина на пароход.
Узнав о намерениях сына, отец ворчал:
- Оставь выдумки! И дома дел хватает! Однако желание Сотира побывать в России было столь велико, что отец в конце концов сдался. Так Сотир попал в небольшой городок Болград, где прогостил несколько дней и приобрел друзей. Правда, с учебой ничего не вышло: толком не знал, куда поступать, не овладел еще в достаточной мере русской разговорной речью да и не имел необходимых документов.
Зато узнал дорогу в Бессарабию. Добираться из Свиштова в юго-западные провинции России оказалось несложно, и при всяком удобном случае Сотир туда наведывался.
Пришла весть о начале войны России с Японией. Юноша сказал отцу:
- Теперь настал мой черед помогать русским братушкам!…
Отец на этот раз перечить не стал.
В бессарабском городке жило много болгар. Сотиру дали адреса и письма к землякам в Москве, проводили в дорогу.
И вот Черкезов-младший шагает по Москве… Зачарованно оглядывает старинные башни Кремля, вслушивается в перезвон неисчислимых церквей, всматривается в лица москвичей. Решил не ходить по адресам, а поскорее добраться «на войну». Увидел на Казанском вокзале санитарный поезд с табличкой «Дальний Восток» и поднялся по ступенькам одного из вагонов, считая, что тем самым уже становится добровольцем русской армии. В вагоне к болгарскому юноше отнеслись приветливо, приютили, накормили… Но в Иркутске железнодорожная жандармерия сняла его с поезда и этапом отправила назад, в Москву…
Проберись Черкезов немного восточнее, кто знает, может еще тогда он познакомился бы с братьями Ефимовыми, которых русско-японская война тоже забросила на восток страны…
«На пути моих желаний помочь русскому народу меня преследовали неудачи, - вспоминал Черкезов. - Но я не отчаивался, решил, что если уж добрался до России, до самой Москвы, то буду учиться, стану человеком, как хотел мой отец. Но вместо стен училища школой мне стали улицы Москвы.
В доме, где я поселился, жил студент. Со временем мы подружились, он проникся ко мне доверием и привел на заседание марксистского кружка. Вот тут я и узнал, что существует две России. Впервые услышал о Ленине. Вместе с другими кружковцами восхищался правдивостью, убедительностью его статей, зрелостью мыслей… Труды Ленина доходили до нас нелегальным путем. Душой кружка был высокий темноволосый мужчина лет тридцати с пламенным бесстрашным взглядом по фамилии Юдин. Его мощный бас выделялся, когда мы запевали песню про Стеньку Разина. В кружке царила боевая атмосфера. Мечтали о больших делах. Не только пели песни - выступали с докладами, сообщениями, узнавали о намеченных демонстрациях и готовящихся полицейских облавах. Первым репрессии коснулись члена нашего кружка студента Виталия Слонова - его арестовали на одном из митингов.
Летом 1905 года мне пришлось переменить квартиру, и я поселился у товарища по кружку. У него познакомился с болгарином Петром Таушановым. Позже я узнал его историю.
