Действуя интуитивно, я резко опустил руку, так что острие клинка нацелилось прямо в сердце моего противника. Все мое тело напряглось, и я яростно вонзил светящийся клинок в грудь императора, пронзив ребра одним ударом, так что острие моего оружия врезалось в стену позади него.
Пока я смотрел, как искра жизни гаснет в глазах монстра, к рождению которого я был косвенно причастен, Сефиза запрыгнула мне на спину. Ухватившись за мои вскинутые крылья, она рванулась к нашему врагу, с яростным криком вонзила пальцы, все еще измазанные золотой субстанцией, в глазницу Ориона и вырвала ему глаз.
Девушка плавно спрыгнула на пол и, протянув искусственную руку, показала мне лежащий на ладони маленький круглый предмет, содержащий в себе дух Владыки всего сущего. Потом она с силой сжала механический кулак. Из-под ее пальцев вырвалась тонкая струйка темного дыма, после чего медленно полетела ко мне.
Я не хотел поглощать эту душу…
Мне претила одна лишь мысль о том, чтобы носить в себе то, что осталось от этого отвратительного существа. Впрочем, у меня не было выбора: тонкие струйки тумана уже вливались мне в ноздри, и я пошатнулся, оглушенный болью, неизменно сопровождающей поглощение души.
Однако время поджимало, я не мог позволить этой боли нам помешать. В императорские покои вбежали около пятнадцати солдат: часть высыпала на балкон, а часть осталась в комнате. Еще секунда – и они нас схватят.
Светящийся клинок внезапно исчез из моей руки. Мир вокруг снова стал темным и тусклым, контуры предметов потеряли невероятную четкость и ясность. Воздействие силы, которую мы с Сефизой разделяли, заканчивалось, и, учитывая наше нынешнее положение, это было очень плохо…
Лишенное оживляющего ядра огромное тело Ориона сползло вниз по стене и рухнуло на вымощенный черными и белыми плитами пол, его крылья безвольно раскинулись в разные стороны. Вокруг трупа медленно растекалась лужа, переливающаяся всеми оттенками расплавленного золота, и я невольно вспомнил обо всех тех загадочных кошмарах, которые годами не давали мне спокойно спать по ночам.
Я поднял голову, готовясь сражаться, однако легионеры застыли как вкопанные, явно ошарашенные при виде открывшегося им немыслимого зрелища.
Их изумление было понятно. В конце концов, мы с Сефизой только что убили бога богов…
Что же теперь будет? Стали ли мы отныне свободными? Сможем ли мы теперь спасти род человеческий?
Центурионы вели себя очень странно: замерли совершенно неподвижно, выражение лиц у них стало отсутствующее, даже удивление исчезло из взглядов.
Все они выпустили из рук мечи, и оружие с грохотом упало на пол, клинки, изготовленные покойным императором, треснули. Внезапно солдаты вскинули руки и сжали ладонями свои закованные в металлические шлемы головы. Затем они упали на колени, как будто мучимые страшной болью.
Орион только что покинул их разумы – возможно, шок от этой внезапной пустоты оказался слишком сильным и эта потеря внешнего контроля причинила легионерам вред?
Сефиза захлопала глазами, очевидно ошеломленная не меньше меня.
– Нам… нужно как можно скорее выбраться из дворца, – глухо проговорила она, не отрывая взгляда от солдат. Бедняги корчились от боли, их доспехи потрескивали, как наэлектризованные. – Кто знает, как поведут себя твои братья и сестры, узнав, что мы только что убили твоего отца. Мы не настолько сильны, чтобы противостоять им всем сразу…
– Вероятно, так и есть, – неохотно признал я. Потом добавил: – Я даже не уверен, что смогу вернуться обратно по воздуху. То, что мы только что совершили, истощило мои силы…
Конечно, идея раз и навсегда покончить с самыми рьяными сторонниками диктатуры Ориона представлялась мне весьма заманчивой, и все же Сефиза была права. Ни к чему торопиться. Наша цель достигнута, мы добились того, за чем пришли. Мы не можем сделать все остальное в одиночку. В конце концов, возглавить новое правительство должны не мы, а народ…
Девушка глубоко вздохнула, затем протиснулась между замершими охранниками и направилась в спальню. Я последовал за ней, с подозрением посматривая на застывших у наших ног людей. Смерть Ориона, по-видимому, вывела их систему из строя, но кто знает, распространилось ли это явление на всех имперских солдат. Следует соблюдать предельную осторожность, если мы хотим выйти из Собора живыми…
– Нет, не туда! – воскликнул я, когда Сефиза бросилась к главным дверям. – Слишком рискованно идти самыми оживленными галереями. Я знаю другие способы выбраться отсюда.
Я указал на резную деревянную панель за кроватью: за ней скрывался другой путь, куда более безопасный. Сефиза повернулась и подошла ко мне, а я нажал на один из резных завитков на панели: открылась дверь, ведущая в секретный коридор.
