– А ты в курсе, что один человек выжил? Прилетел на аварийном модуле прямо к Земле?
Рабинович почесал было в затылке, но рука наткнулась на капюшон спецкостюма.
– Да как сказать… – пробормотал он. – Не то чтоб, блин, совсем не в курсе… Но без подробностей.
– Тогда держись за кресло. Вместо человека прилетел клон.
– Твою мать! Откуда данные?
– Тетя Хая сказала.
– Ты не знаешь тетю Хаю! – заявил Рабинович тоном прокурора на суде.
– Тетю Хаю из Парижа или тетю Хаю из Чикаго?
– Перестань дурачиться, трам-тарарам! Я серьёзно, мать твою!
– Я его препарировал.
– Та-ак… – протянул Рабинович. – А сначала убил.
– Я много людей убил, – сказал Рашен сухо. – На Марсе, на Венере, в открытом космосе. Очень много, Бобби.
– Ты не путай, старый хрен, войну с убийством. Ладно, проехали… Где ты его откопал?
– Он несколько лет ходил на одном из моих кораблей. – Рашен не уточнил, что Мейер ходил на «Гордоне», дабы лишний раз не пугать впечатлительного Рабиновича. – И между делом стучал в Адмиралтейство.
– Ни хера себе!
– Вот именно. Очень странная история, Бобби. Понимаешь, он даже под гипнозом уверял, что он настоящий. У него была подсажена ложная память. Мы случайно нашли доказательства гибели прототипа, а то бы этот двойник так и служил у нас. И сам клон сделан великолепно. Мой док Эпштейн нашёл там одно какое-то несоответствие… Не помню, мелкие отклонения в структуре ДНК. Так или иначе, если у клона была какая-то своя программа, то где-то на самых задворках мозга. Мы ещё не умеем копать настолько глубоко.
– То есть зачем этот урод у нас ошивался…
– Вообще непонятно.
– И что мы обо всей этой херне должны подумать, а?
– А вот это к тебе вопрос, – заметил Рашен. – Ты же коп.
– Вот что, – сказал Рабинович твёрдо. – Дай его мне, а? У меня все-таки судебно-медицинская экспертиза.
– Надо подумать. А то пополам?
– Тебе-то он на кой хер сдался теперь?
– Доказательства!
– Ах да! Ты же хочешь всему миру объяснить, какой ты хороший русский…
– Я что-то не то сказал? – насторожился Рашен.
– Да нет… Эх, чтоб меня! Знаешь… Отпили от этого урода кусок поаппетитнее, а я за ним приду. Где-то через полчасика.
– А как же сапёры? – ехидно спросил Рашен.
– Задолбал, – ответил Рабинович и отключился.
Когда вице-адмирал Рабинович, навьюченный кофром с деталями организма капитана Мейера, покинул борт «Тушканчика», к Рашену зашёл старпом.
– Он самогонку взял? – деловито спросил Боровский.
– Нет, – Рашен помотал головой, задумчиво разглядывая свои ногти.
– Тогда отдайте, – потребовал Боровский. – Я тут, пока суд да дело, с его ребятами договорился насчёт батарей к «маузерам». А то у нас некомплект. Сто десять стволов рабочие, а ещё десяток заряд не держит.
– На! – сказал Рашен брезгливо, пинком выдвигая канистру из-под стола.
– Спасибо.
Боровский исчез за дверью, с кем-то там переговорил и тут же вернулся.
– А ещё говорят, что копы взяток не берут, – заметил он.
– Это хорошие копы, – хмуро сказал Рашен. – Они нам помочь хотят.
– Ага, как же. Конечно, это совершенно не моё дело, но…
– Задолбал.
– Фу, патрон! Всего-то полчаса с Бобби поговорили и уже выражаетесь, как потомственный Рабинович.
– Извини, вырвалось. Но ты меня этой своей присказкой достал. А у Бобби действительно тяжёлый случай. Я ещё с училища помню – минуту с ним поболтаешь, а потом всякие эпитеты так из тебя и сыпятся. И с чего он такой?
– На улице вырос, – объяснил Боровский. – Вы это, драйвер… не обольщайтесь. Не помочь они нам хотят. Они группой F свою задницу от чужих прикрывают.
– Это точно, – вздохнул Рашен. – И знаешь, Жан-Поль, я из разговора с Бобби вынес одну вещь. Он испугался. Его до самый глубины души пугают чужие. Он на всё готов, лишь бы его кто-нибудь от них защитил.
– Они, может, ещё и не придут…
– А он уже готов. Большая редкость в наши дни, чтобы человек воспринимал чужих всерьёз. Кто их сейчас боится? Тот, у кого достаточно данных. Армейская разведка, да и то не вся. Ну, мы с тобой. А больше ведь никто. И вдруг – целый вице-адмирал полиции! Командир единственной полноценной эскадры в их ведомстве. Интересно, а, Жан-Поль?
– Интересно, – кивнул Боровский, присаживаясь на край стола. – Так что он вам сказал? Так и сказал, что боится?
– Нет. Как раз этого он не говорил.
– А чего же ему надо?
– Ему надо, чтобы мы пошли на Землю и устроили там государственный переворот.
– Чего-о? – изумился Боровский.
– Понимаю твою реакцию, – улыбнулся Рашен. – Она ничем не отличается от моей.
– Ни хрена себе – полицейский! – высказался старпом.
– Очень даже полицейский. Наш Бобби, оказывается, человек с идеями. Ему опостылел народный капитализм. Он считает, что на самом деле это диктатура. И знаешь, в чём-то он прав. Когда вся планета становится одной корпорацией…
– Если бы меня спросили… – привычно начал Боровский, поймал укоризненный взгляд Рашена и перешёл к сути: – Я, может, и безыдейный тип, но мне тоже кажется, что Бобби прав.
– М-да? – хмыкнул Рашен, задумчиво кривя бровь.
