– Там же всё делается не для блага народа, а для блага компаний. Почему мы воевали с колониями? Это фирмы защищали сырьевую базу. И какую! Сперматозоиды и яйцеклетки! Казалось бы – отпусти красножопых на волю и покупай у них материал, сколько влезет. Нет, все хотят даром! Задарма наплодить побольше людей, чтобы было кому на них горбатиться! А система кредитования? Каждый от рождения по уши в долгах! И его уверяют, что это ему только на пользу… Вы сами подумайте! Неправильно у нас всё устроено. Мне так кажется.
– А кому не кажется? – спросил Рашен.
– Тем, кто доволен. И тем, кому наплевать. И дуракам ещё.
– Это восемьдесят процентов землян, Жан-Поль. Если не девяносто.
– Сейчас меньше, драйвер. Гораздо меньше. Очень многие задаются вопросом, почему это Венера и Марс решили не копировать земную схему, а провозгласили республики.
– Куцые у них республики. Недалеко от нас ушли.
– Ну, шеф, им пока жрать особо нечего. Тут поневоле задумаешься, какое правление самое рациональное. Но в принципе… Рано или поздно там будет настоящая демократия. Не имитация, а реально. А что касается землян, нужно просто как следует покопаться в Сети. И всё станет ясно насчёт их мнения. Шеф, мы же военные! Мы живём в своём крошечном мирке, отгородившись ото всех, и чем больше нас пинают, тем плотнее мы закрываемся. Мы просто ничего не знаем о нормальной жизни!
– Думаешь, там, внизу, нормальная жизнь? – спросил Рашен. – Сомневаюсь. Если там все ОК, откуда такой громадный конкурс в десант?..
– Вот именно! – воскликнул Боровский.
Рашен тяжело вздохнул.
– Не по душе мне всё это, – признался он.
– Это потому, что вы русский, драйвер. Вам положено.
– Что мне положено, ты, антрополог хренов?!
– Вам положено, чтобы всё на свете было не по душе!
Рашен задрал глаза к потолку и медленно пробормотал себе под нос какие-то неуставные слова.
– И нечего ругаться, – сказал Боровский примирительно. – Может, выпить принести? Я знаю, у русских серьёзные решения только со стаканом принимаются.
Рашен покосился на старпома и агрессивно выпятил челюсть.
– Ты меня разозлить хочешь, да? – спросил он.
– Очень, – честно сказал Боровский. – Шеф, как я рад, что Бобби начал этот разговор!
– Скорее, этот еврейский заговор. Чего тебе надо, Жан-Поль? Чтобы группа F огнём и мечом привела человечество к счастью?
– Очень даже может быть.
– Твой Рабинович обещал нам месяц.
– Почему это «мой» Рабинович? Он такой же мой, как и ваш. Что значит – обещал месяц?
– Если группа F не добьётся реабилитации мирным путём и нам придётся доказывать свою правоту силой, Бобби целый месяц будет ползти от Пояса к Земле. Если увидит, что наша берет, ещё притормозит. А если… Ну, ты понял. В этом случае всё равно у нас будет месяц, и мы сможем уйти на Венеру.
– А сыграть на нашей стороне?
– Это для него слишком. И потом, ему в любом случае надо беречь силы. Если нас разобьют, драться с чужими будет он.
– Хороший коп, – признал Боровский.
– А я что говорю? Конечно, хороший. Только ругается через два слова на третье.
– Ну, мы им дадим копоти! – воинственно заявил Боровский. – Уж за месяц-то…
– Я не уверен, что мне этого хочется, – сказал Рашен.
– Вам захочется, – пообещал Боровский. – Вы, главное, почаще думайте о том, что у вас на родине диктатура олигархического капитализма.
– У меня на родине одни развалины, Жан-Поль, – сказал Рашен, и в голосе его вдруг зазвенела тоска. – От моей родины остался только пепел. Мы заслонили вас собой, и нас больше нет.
– А как же Франция? – напомнил Боровский. – Вы же коренной парижанин, шеф. А Канада, а наш Ванкувер? Да ну вас, честное слово…
– Да, Ванкувер… – вздохнул Рашен. – Сколько там зелени, помнишь? Фантастика. А я, между прочим, видел однажды настоящего дикого оленя. Ездил с семьёй на экскурсию. Игорю было лет пять, Оля… Тьфу!
– Вы ведь так с ней и не поженились? – осторожно спросил Боровский.
– Я же военный астронавт, – сказал Рашен горько. – Сегодня мужик, а завтра труп. В порыве любви она на многое была готова, тем более что в кои-то веки встретились два совершенно здоровых русских человека. А потом оказалось, что рожать от меня она хочет, а замуж – ни в какую. Знаешь, в общем-то я был не против. Я её понимал. Нормальные условия для воспитания ребенка, чтобы деньги, чтобы отец всегда рядом… Только Игорю достался чересчур богатый отчим. Вырастил взбалмошного капризного мальчишку.
– Это вы ему простить не можете, что от вас отрёкся, – сказал Боровский. – А знаете, почему он так поступил? Я скажу. Ему, как и многим, очень не нравятся порядки на Земле. На Земле, которая убивает тысячи сепаратистов за то, что те хотят жить по справедливости.
– Ишь ты, как завернул! – восхитился Рашен.
– По-моему, убедительно, – скромно заметил Боровский.
– Mudak ты, Жан-Поль, – сказал Рашен.
– Сами вы мудак.
