В ходовой рубке было не продохнуть от набившегося внутрь народа. Эндрю легко подхватил Иву и усадил к себе на плечи, чтобы ей было лучше видно. Впереди, на обзорном экране, людская масса текла по руслу высохшей реки к подножию гигантской статуи. А от огромной чёрной церкви без куполов к берегу спускалось факельное шествие.
Непомерных размеров статуя глядела прямо в экран – на собравшихся в рубке астронавтов. Злое некрасивое лицо с маленькими глазками и закрученными усами поражало мастерски переданной скульптором параноидальной жаждой власти. Единственная рука гиганта сжимала архаичного вида штурвал. Ногами чудовище попирало крошечный морской кораблик.
– Силён, гад, – сказал Фокс. – Похоже, это их местный бог. Во, гляди, опять кланяются!
Люди у подножия статуи, а их собралось уже тысяч пять-шесть, начали синхронно отбивать поклоны. Вела церемонию тщедушная фигурка в долгополом чёрном одеянии, стоя в окружении факельщиков на берегу мёртвой реки. Мановением руки она заставляла паломников сгибаться и разгибаться. По её же сигналу над толпой раздавался то и дело нечленораздельный гул.
– Впервые вижу столько мудаков в одном месте! – провозгласил Фокс. – Но каков этот идол, а? Слушайте, коллеги, не могли они его сами построить. Он наверняка от старых времен остался. Эй, Вернер! Энди! Кто это, а? Неужели у ваших было такое кошмарное божество?
– Исключено, – сказал кто-то сзади. – Будь у них такой бог, китайцы бы трижды подумали, стоит ли сюда идти. Это же страсть какая-то. С таким богом можно весь мир взорвать, и только аппетит разыграется.
– А они что сделали? – заметили справа. – В нефтяные скважины боеголовок понапихать – это что, по-твоему, акт доброй воли? Отдали бы Сибирь китайцам, те бы дальше не пошли. Им бы там и по сей день занятие было – снег разгребать.
– Ты, умник, заткни хлебало, – посоветовал Фокс, оборачиваясь. – Учил историю?
– A что мне эта ваша история…
– А то, что китайцы начали не с Сибири, а с Нью-Йорка. Кто его сжёг, как ты думаешь? Русские, что ли? Жёлтая экспансия шла сразу во все стороны. Просто Россия не смогла себя защитить в одиночку. Европа объединилась, как против арабов в дни Заварухи. Америка была за морем и не подпустила жёлтый десант к своим берегам. Всего-то два города потеряла. А на русских все плюнули и сказали – крутитесь сами. Так и сказали, как ты сейчас, – мол, отдайте им полстраны, и дело с концом… И что русским было делать? Вот они и подорвали к такой-то матери все интересные для китайцев земли.
– И все остальные засрали в придачу, – оставил за собой последнее слово угрюмый скептик. – Скажите, Вернер, не так, что ли, было? А кто на Германию напал в двадцатом веке, причём два раза подряд?!
– Ты нашего Энди не трожь, зараза! – посоветовали скептику.
Вернер тоскливо вздохнул.
Ива участливо погладила Эндрю по голове.
– Опусти меня, – шепнула она ему на ухо. – Не могу я больше на это смотреть.
Эндрю присел на корточки, и Ива спрыгнула на пол.
– Что они такое говорят? – спросила она Вернера.
– Они сами не знают, что говорят, – ответил тот. – Не слушай их, милая. Это всё бред. Такой же, как на экране.
– Да плюнь ты на этого тупого ганса, – посоветовал Фокс, на всякий случай проталкиваясь к Вернеру поближе. В углу рубки, где по-прежнему разорялся астронавт с особым мнением о событиях многовековой давности, потихоньку закипала свара. – Ты лучше скажи – что за статуя такая?
– Насколько я помню, это наш царь Питер Великий. Похож, во всяком случае.
– Ну и рожа у него! Извини, конечно…
– Какая есть, – философски ответил Вернер.
– Это, конечно, совершенно не моё дело, – громко объявили в дверях. – Но если бы меня спросили, я бы сказал…
В рубке наступила испуганная тишина.
– Как не стыдно, Линда! – возмутился Фокс.
– Я бы сказал, – продолжила Линда голосом Боровского, – что старпом придёт через минуту, и тут-то вам будет весело!
– Ты серьёзно?
– Абсолютно, – ответила Линда уже своим голосом, наслаждаясь произведённым эффектом.
– Свободная вахта! – крикнула Ива. – Бегом отсюда! Дежурная вахта! По местам!
– Отдыхающая вахта! – поддержал её Фокс. – Какого… не отдыхаете?!
Народ толпой ломанулся из рубки, и Линда едва успела отскочить с дороги.
– Всем спать! – рявкнула она вслед удирающим астронавтам, на этот раз голосом Эссекса.
– Ну ты, подруга, талант! – усмехнулась Ива, подходя к своему пульту.
– Я ещё и не так могу, – заверила Линда. – Кстати, я не шучу. Прячь сигару, Майк. И надень ботинки. Сюда направляется весь бомонд.
Вернер подошёл к усевшейся Иве, наклонился и мягко поцеловал в висок.
– Увидимся, – сказал он.
– Любимый… – прошептала Ива. – Я буду скучать.
– А ты останься, Энди, – заметила Линда. – Это всё, – она показала на экран, – вроде бы тебя касается.
– Никаким боком, – Эндрю помотал головой.
– Разве? – удивилась Линда. – Почему?
– Какое мне дело до сумасшедших идолопоклонников? Это не мой народ, Линда. Моего народа больше нет.
– Напрасно вы так, молодой человек, – раздалось сзади.
