Старостой Вышнего Волочка оказался молодой симпатичный русский парень Виктор де Вилье, отец троих детей и выпускник Сорбонны с дипломом по терраформированию. Он удрал на историческую родину десять лет назад, движимый тягой к познанию мира. С рюкзаком, автоматом и счётчиком Гейгера. На своих двоих Виктор обогнул заражённые районы, почти не облучился и не дал себя загрызть одичавшим мутантам. Довольно быстро он вышел на человеческое поселение в районе Пскова, был радушно принят, но двинулся на юго-восток, где жизнь только налаживалась и можно по-настоящему развернуться. Теперь под началом у де Вилье работало и богатело двадцать пять тысяч человек, очень довольных тем, что пришёл грамотный мужик. Потрясённому Рашену показали самопальную гидроэлектростанцию, свечной завод, кирпичное производство и водяные мельницы. Здание мэрии украшала спутниковая «тарелка», здесь был работоспособный компьютер и нелегальный выход в Сеть. Вышний Волочёк стоял на фронтире, отсюда было рукой подать до загаженной Москвы, поэтому окрестности патрулировала группа неплохо вооружённых егерей, по совместительству промышлявших охотой. Рашен тихо млел и ругал доктора Ллойда, который решил устроить адмиралу сюрприз и не рассказал всего сразу. Ллойд, с видимым облегчением скинувший личину мутанта, довольно улыбался.
В Новгороде клепали сельскохозяйственную утварь и ремонтировали оружие. Тут же был крупный по здешним меркам рынок и порт речного судоходства. Во Пскове функционировало что-то вроде университета. Связь между городами обеспечивал примитивный телеграф, а кое-где даже радио. Жизнь вокруг била ключом, люди выглядели здоровыми. Чужаков они действительно недолюбливали, но Рашен оказался более тонким дипломатом, чем доктор Ллойд. Туда, где американец ходил, скрываясь и маскируясь, Рашен прилетал на катере и тут же оказывался в гуще событий, расспрашивая и рассказывая. Его ещё и жалели за то, что плохо говорит по-русски. И предлагали остаться жить.
А дозиметр показывал, что жить здесь можно. Чуть похуже, чем в Канаде, но несравнимо лучше, чем в Западной Европе. А ещё тут всё вокруг было пропитано духом настоящего частного предпринимательства, и никому не приходило в голову жаловаться на правительство ввиду отсутствия такового. Люди селились общинами, где спорные вопросы решались по справедливости. Для торговли имелись специально отведённые места с добровольной охраной и выборными аукционерами. На случай массового вторжения мутантов работал штаб ополчения, но в последние годы мутантам было не до набегов, они предпочитали торговать. Судя по всему, бедолаги действительно вымирали.
Рашен общался с народом, таская с собой Ллойда и Вернера в качестве самоходного разговорника. На второй день у адмирала вдруг прорезался акающий московский говор, и Эндрю он разрешил гулять. Чем тот и воспользовался. Сначала они с Ивой оба ходили по лесам с непременным дозиметром на запястье и «маузером» на плече. Но вскоре освоились и перестали бояться. Они просто никогда раньше не видели такого количества зелени и живого зверья.
Они купались в чистой воде и любили на мягкой зелёной траве. Вдыхали упоительный запах сена и пили настоящее молоко. Ива на охоте застрелила кабана и, пока местные бурно её поздравляли, обрыдалась над бедной хрюшкой. Эндрю собственноручно поймал рыбу, и изумлению его не было предела, когда окуня тут же бросили в уху. Это была фантастическая жизнь, волшебная, настоящая, живая, и возвращаться на скучный железный корабль совсем не хотелось.
– А не слабо нам будет приехать сюда, когда всё кончится? – спросил однажды Эндрю. – Мы, конечно, горожане, но ведь привыкнем. Здесь обалденно.
– В Канаде не хуже, милый, – сказала Ива. – Там просто меньше лесов, но зато фон не такой высокий. Ты заметил, как много здесь больных деревьев?
– Здесь всё почистят, – отмахнулся Эндрю. – Лет через пятьдесят…
– Вот через пятьдесят лет и приедем. А сейчас, милый, ты прости, но, когда все кончится, нам – в Канаду.
– Что так? – удивился Эндрю.
– Мне сейчас ни к чему лишние рентгены, – объяснила Ива. – Чем меньше их будет, тем лучше.
– Я понял тебя правильно? – осторожно спросил Эндрю.
– Я сама ещё ничего не понимаю. Но похоже… Энди, ты что?!
– Извини, – пробормотал Эндрю, прикрывая рукой глаза. – Это я от радости.
Староста постучал в люк катера рано утром. Постучал кувалдой, чтобы услышали.
– Улетай, командир, – сказал он Рашену.
– Что-то случилось? – спросил адмирал, протирая глаза.
– Случилось. Пришла телеграмма. От Москвы идут уроды. Много. Они уже под Волочком.
– Оружие на катере есть? – деловито поинтересовался Ллойд, застёгивая штаны.
– Только стрелковое. Катер сам не вооружён. Но можно вызвать дестроер. Волочёк… Ноль три мегаметра. Думаю, они смогут быть на месте примерно через час. Раньше не выйдет, дестроер не самолет. Кенди!
– Проблема, шеф? – Ива высунулась из-за двери, закутанная в простыню.
– Сколько нужно дестроеру, чтобы пройти в атмосфере ноль три мегаметра и ударить с воздуха?
