– Вы не проиграете, адмирал, – сказал Ллойд. – Теперь у вас нет такого права. А меня найти будет сложно. Простого русского мужика с заурядной физиономией…
– Русского мужика? – переспросил Рашен. – Слушайте, доктор, может, хоть вы мне наконец объясните… Что за магия такая у этой несчастной страны? Зачем вам, образованному человеку, разделять с её народом его дурацкую судьбу?
– Отстаньте, Алекс. И вот что. Если уцелеете, приезжайте. Де Вилье подскажет, где я могу быть. В крайнем случае – поспрошайте у людей, не видел ли кто Женю Ложкина.
– И всё-таки, доктор? Зачем вам это всё?
– Боюсь, вам не понять, – вздохнул Ллойд. – Вы просто не успели пожить здесь. Вы ещё не русский, адмирал Рашен.
Семь круизеров и четыре звена дестроеров группы F строились на орбите в замысловатый боевой порядок. Ремонтник отогнали подальше с категорическим приказом затаиться, а в случае чего не геройствовать и сдаваться в плен. Адмиральский катер нырнул в пазуху на боку «Тушканчика». В шлюзе стояли навытяжку флаг-адъютант Мозер и старпом Боровский. Мозер оказался против обыкновения не в парадной форме, а в спецкостюме. И в руке у него была отнюдь не фляга с контрабандной выпивкой, а мобильный терминал.
– Господин адмирал, сэр… – начал уставное приветствие Боровский, отдавая честь.
– Некогда, – отмахнулся Рашен. – Мозер, за мной. Боровский! Дозаправить катер. Немедленно.
У себя в каюте Рашен открыл сейф, достал из него несколько чехлов с дисками и сунул в руки Мозеру.
– Архив?! – удивился тот.
– Вот и твоё время пришло, – сказал Рашен адъютанту. – Не слабо дойти на катере до Венеры?
– Это будет рекорд, патрон.
– Значит, поставишь рекорд. Других посыльных судов у меня сейчас нет. И второго такого пилота на сверхмалые, как ты, – тоже. Рискнёшь?
– Да это я так, патрон… От неожиданности. Дойти можно. Но…
– Тогда слушай приказ. Берёшь архив. Даю полтора часа на проверку систем и загрузку ходового процессора. Через девяносто минут уходишь на Венеру. Задача – выжить самому и рассказать правду о нас. Всё.
– Почему я, патрон?
– Скажи мне, кто ещё пройдёт на катере такое расстояние и не загнётся? У тебя будет в обрез всего – горючего, воздуха, пищи. Кто?
– Вы. Ива Кендалл. Может быть, Эссекс. Отправьте Иву, патрон.
– Я бы с удовольствием. Но ты не заменишь её здесь.
– Виноват, сэр.
– И для венерианского Конвента она всего лишь девчонка с кучей наград за убийство. А ты штабной офицер, мой личный представитель. Совсем другая степень доверия. Ты сможешь объяснить миру, что случилось с группой F на самом деле. И что в действительности происходит на Земле. Я же чуть не забыл… – Адмирал сунул руку в карман спецкостюма и достал ещё один диск. – Посмотри по дороге. Сам разберёшься, как умнее подать эту информацию. Здесь всё, что успел накопать доктор Ллойд. Сам по себе этот диск уже может изменить земную историю на много столетий вперёд. При условии, что попадёт в третьи руки. Поэтому ты обязан дойти до Венеры. Если мы не справимся здесь, ты завершишь наше дело иными средствами. Понял?
– Я буду там через месяц, сэр. Или даже чуть раньше.
– Иди, Хельмут, – сказал Рашен, чуть ли не впервые называя адъютанта по имени. – И удачи тебе.
– Вы их разобьёте, патрон, – отчеканил Мозер, густо краснея. – И мне будет страшно обидно, что я в этом не участвовал.
– Ты уже участвуешь, – сказал Рашен.
– Шесть бэттлшипов, – бурчал Эссекс, водя курсором по экрану. – Мегадестроер «Старк». Файтеров не знаю сколько. Много. Самоходные мины. Построятся и блокируют ту часть поверхности, которая не прикрыта орбитальными батареями. Поднырнуть в атмосферу мы уже не сможем. Как ни крути, а только брать их в лоб.
– Экипажи – их слабое место, – заметил Боровский. – Тупые.
– Зато лояльные к Директорам.
– Потому и лояльные, что тупые.
– Что говорит разведка? – спросил Рашен.
– Час назад специальным указом Совета Директоров объявлено военное положение. С этого момента все переговоры в Сети блокированы. Идут только официальные информационные бюллетени. Так что мнение акционеров уже никого не волнует.
– Это хорошо, – кивнул Рашен. – Пусть на своей шкуре почувствуют, каких сволочей выбирали.
– Ничего хорошего. Как мы будем следить за общественным мнением?
– Мы не будем за ним следить. Мы будем его формировать. Как приземлимся в Орли, тут же и сформируем.
– Ты уже придумал что-то? – обрадовался Эссекс.
– Не-а. Просто ты выйдешь к людям и скажешь: власть – народу, заводы – рабочим, землю – фермерам, военных – на пенсию, Директоров – на фонарь. А дальше по обстоятельствам.
– Почему я?!
– А кто?
– Да ты!
– Спросите меня! – предложил Боровский, сократив до минимума свою обычную преамбулу.
– Ну? – хмыкнул Эссекс.
– Давайте я к людям выйду! – старпом отважно выпятил грудь.
– Американцам он понравится, – заметил Эссекс. – Они к такому привыкли.
– Зато русским не понравится, – вставил Рашен.
– Насколько я понял, в России только два терминала Сети. В Псковском университете и у этого французика, как его…
– Да перестань ты дурью маяться, Фил! Кто жив останется, тот и будет языком трепать. Что ты предлагаешь на сегодняшний день?
