– О, да! – сказал Причер в сторону.
– Вы увидите, как мы умеем быть признательны, – прояснил мысль контрразведчик. – А теперь мне пора. К сожалению, здесь всего одна химлаборатория, и подобраться к ней непросто, но за сутки-другие я с анализом справлюсь. А тогда уже, надеюсь, будет о чем доложить моему руководству. И машина закрутится! Капитан, вы молодчина! Готовьте дырку для ордена. Ну… – Лурье схватил Причера за руку и мелко её потряс. – До свидания!
– Удачи, – вяло сказал Причер, выбираясь из джипа. Лурье завел двигатель и так топнул по педали, что все четыре колеса с визгом провернулись, оставив на бетоне чёрные следы.
– Готовьте дырку… – пробормотал капеллан, глядя вслед удаляющейся машине. – Для вздрючки. Ну, Причер, кажется, обратной дороги нет!
Через полминуты тронулся и джип капеллана. В привычном уже направлении – к порту.
– А капитан-лейтенант Кронштейн в ваш офицерский бар пошёл! – крикнули Причеру вместо приветствия у ворот.
– Ну и вид! Голая внешность без намёка на внутреннее содержание, – поставил диагноз Кронштейн. – Здравствуйте, Причер. Что с вами? Беса гоняли? После спирта бывает. А я тут в модели заделался. Позирую для картины забытого классика «Опять водка».
– Сознавайтесь, Эйб, – сказал Причер, усаживаясь за столик напротив психиатра и движением руки отгоняя бойца с подносом. – Вы совсем в зюзю или прикидываетесь?
– Да я ни в одном глазу! Но позитивная динамика прослеживается. Так что если у вас ко мне дело…
– Дело, – кивнул Причер. – Уберите флягу, Эйб. Хотя бы временно.
– Хорошее слово – «временно». Чувствуется в нем какая-то… позитивная динамика.
– Пьяный… – вздохнул капеллан. – Опять вы пьяны, Эйб. А мне позарез нужна ваша помощь!
Кронштейн слегка распустил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу на белоснежном воротничке и сказал:
– Погодите тогда. Я сейчас для протрезвления дёрну чуток, и поговорим.
С этими словами он припал к горлышку фляги и забулькал.
«Ну, всё, – подумал капеллан. – Был моряк, да сплыл».
Кронштейн шумно выдохнул, завинтил флягу, сунул её в карман, отхлебнул немного пива и вдруг глянул на Причера совершенно ясными глазами.
– Полчаса можете пользоваться, – сказал он вполне трезвым голосом. – Здоровья мне это не прибавит, но чего не сделаешь для клинически нормального человека. Как же меня затрахали сумасшедшие, Причер! Впору самому нейролептиков нажраться. Увы, я слишком хорошо знаю, что это за гадость… Ну, в чём проблема?
– Вы извините, что я к вам обращаюсь, – начал капеллан, – но понимаете, сам я не местный…
– Да я вообще с Земли! – сообщил Кронштейн. – Короче, Причер. Что вам достать? Кроме ядерного заряда можем всё. Гарантирую как официальный дистрибьютер компании «Воровский и другое ворьё». Только ядерный заряд не просите – нету.
– «Тревога» очень большой корабль, – сказал робко капеллан. – Ну очень большой.
– А вы наблюдательный, Причер! Надо же – заметили…
– Так я и подумал – вдруг там химическая лаборатория есть?
Кронштейн странно двинул шеей, будто ему по-прежнему жал воротник.
– Есть лаборатория, – согласился он. – Многопрофильная, на все случаи жизни. Хошь – геном модифицируй, хошь – самогонку очищай. Только она без реактивов, да ещё и опечатана. А то бы мы давно открыли прямо на борту коньячный завод. Ладно, не слушайте, вру. Там оборудование сложное, а оператора нет. В чём дело-то, Причер? К вашему сведению, вся эта херня имеется на скважине.
Причер сунул руку в карман, вытащил сжатый кулак и на мгновение раскрыл его перед Кронштейном.
– Знакомо? – спросил он.
– Не-а, – помотал головой психиатр.
Как ни странно, у Причера от этого признания стало немного спокойнее на душе. Скажи Кронштейн: «А как же, это обойма от пробника!», капеллан, пожалуй, раздумал бы иметь дело с русским. Нынче любой чересчур осведомлённый человек вызывал у Причера неприятную ассоциацию с господином майором-подполковником Лурье.
– Я ходил сегодня в джунгли и набрал образцов. Почва, растения, кровь и ткани животных. Теперь нужно выяснить, каково в них процентное содержание креатина. Не исключено, что эта обойма скрывает разгадку всех местных тайн. Странного поведения животных – в первую очередь.
– Тут наша лаборатория и не помогла бы, – сообщил Кронштейн. – Для анализа нужен очищенный креатин, а он только на скважине и есть. И лаборант нужен сильно пьющий. Или очень жадный. Что у них тоже в наличии.
– Видите, Эйб, как я правильно сделал, что обратился к вам!
– А я-то тут при чём? – Кронштейн хитро сощурился, и капеллан отметил, что глаза у психиатра действительно трезвые и очень внимательные.
– У меня такое ощущение, что кое-кто знает на базе все ходы и выходы. И если я очень – обратите внимание, очень! – этого кое-кого попрошу, он сможет провести анализ.
– Ну и просите, – бросил Кронштейн безразлично, придвигая к себе пиво.
– Эйб, умоляю! Сделайте, а? Я не знаю, что предложить вам в уплату – сами придумайте. Могу за вас долго и искренне молиться. А могу по кумполу навернуть кого-нибудь.
– Это ведь грех, Причер, если по кумполу-то…
– Кто тут священник? – спросил капеллан.
