– Главное, что Церковь не отрицает наличия души у человека! – сказал Причер тоном приказа. – И поступать аки последняя скотина человеку не к лицу. А мы… В общем, герметизируйте костюм. Знаете как? Выполнять. Быстро. Теперь дайте-ка я наддую его правильно. Ну, готово. Упадёте – не утонете. Воздуха на полчаса, его лучше поберечь, так что прыгать будем очень быстро и очень аккуратно.
– Прыгать?.. – тупо спросил Кронштейн.
– У них спины плоские, – сказал капеллан.
Крик погибающего леса надвигался, становясь просто невыносимым – не столько для ушей, сколько для нервов. И тут Причер расслышал какой-то фон. Не то чавканье, не то клокотание.
– Это планктон, Эйб?
Психиатр в ответ кивнул, и Причеру вдруг стало жалко, что за светофильтрами масок не видно глаз. Он был бы рад сейчас утешить спутника взглядом.
– Ладно, – сказал Причер. – Если навернётесь, обратно на спину лезьте только с кормы. Одной рукой за заднюю лапу, другую на хвост, и подтягивайтесь. Травоядный-то он травоядный, а челюсти ого-го. Как вцепится своими роговыми пластинами, не вырветесь. Ну, за мной!
И, не дожидаясь ответа Кронштейна, повернулся и прыгнул.
Плавучесть и остойчивость у «наддутого» крокодила оказались те ещё. Капеллан в «выживалке» тянул фунтов на триста, да плюс ускорение… Но зелёная чешуйчатая туша шелохнулась едва-едва. Под ногами оказалось твёрдо и надёжно, адаптивные подошвы ботинок словно присосались к рубчатой спине. Плоский её отрезок был шириной с письменный стол, а в длину футов семь-восемь, и это ещё попался не самый крупный в болоте экземпляр. «А ведь может получиться!»
– Извини, парень, – сказал Причер крокодилу. – Но иначе никак.
Высмотрел следующий «островок» и прыгнул снова.
Зверьё лежало очень плотно, найти подходящую точку для приземления не составляло труда. Иногда приходилось использовать чью-то спину для разгона, делая по ней два-три шага – и все проблемы.
Крокодилы экзекуцию сносили молча. Их, бедняг, сейчас волновало только одно: не разжать случайно анус.
Капеллан прыгнул раз десять и остановился поглядеть, как там его спутник.
– Вы чего? – спросил Кронштейн. Он оказался совсем рядом.
– Молодчина, Эйб! – похвалил капеллан. – Так держать.
Он прыгнул опять и почувствовал: что-то переменилось. Крокодилья туша под ним опасно покачнулась и серьёзно просела.
– Быстрее, Причер! – раздалось из-за спины. – Ради бога, поспешите! Отрываются!
Словно в подтверждение слов Кронштейна раздалось громкое «чмок», и ближайший зверь подпрыгнул над поверхностью болота. На целый фут. И так завис, потешно растопырив лапы.
Капеллан поразился размерам «наддутого» крокодила. Летящая на высоте в полмили, болотная корова выглядела скорее забавно, но сейчас… Зверюга была огромна. Шкура на неимоверно растянувшемся брюхе казалась полупрозрачной.
– Если мы тут угробимся, я вас на том свете затрахаю! – пообещал Кронштейн.
– Сам дурак! – отозвался Причер. – За мной!
Теперь они скакали, как путающие след зайцы – судорожными рывками из стороны в сторону, выискивая тех зверей, что ещё лежали на зелёной глади болота. Один за другим крокодилы поднимались в воздух, и сорваться с такого экземпляра можно было элементарно. Противоположный берег приближался, но и выбор становился все труднее. А потом его не оказалось вовсе. И немножко подуло с моря – вероятно, уже «кончался» прибрежный лес.
Капеллан балансировал на объекте, болтающемся сразу в трёх измерениях, и собирался перескочить на такой же.
– Пронеси, Господи! – воскликнул Причер.
Бац! Он уже в прыжке сообразил, что не удержит равновесия, и нашёл выход: приземлился на четвереньки. Кое-как встал, прыгнул опять… Бац! «Надо же, получается! И осталось всего ничего, меньше сотни ярдов. Лишь бы они не поднялись выше, тогда если упадешь в трясину, наверх не выберешься».
– Делай, как я, Эйб!
– Полундра! – заорали сзади.
Причер весь сжался, ожидая услышать громкий всплеск. Если бы! Не плеснуло – шибануло так, словно в болото ухнул средний танк.
Капеллан оглянулся и почувствовал, что очень не любит Кронштейна. Ну просто совсем не любит. Даже чересчур не любит – во всяком случае, для священнослужителя.
Крокодил, с которого сорвался психиатр, торчал из болота под острым углом, рылом в небо, как беременная зенитная ракета. В его правую заднюю лапу мёртвой хваткой вцепилась человеческая рука. Больше ничего от Кронштейна на поверхности видно не было.
Причер разинул было рот, дабы высказаться о редкостной акробатической ловкости русских моряков, – и вдруг ощутил, что плавно уходит вверх. С перепугу он бестолково забегал на четвереньках по спине крокодила, чуть с неё не сверзился и замер, тяжело дыша и борясь с накатывающей паникой. Его крокодил взлетал. Да и соседние тоже. Лишь заякоренная Кронштейном зверюга глядела выпученными глазами в недосягаемые для себя небеса.
