– Я копался в архивах, сам пытался разобраться, что же на Кляксе неправильно. Оказалось, планктон возник только на второй год, когда геологи пробились к креатиновому слою и начали полегоньку качать. Планктон внезапно накатил на берег и слопал половину лагеря заодно с экспериментальной буровой. И тогда же зверьё начало проявлять агрессию, до этого оно вполне мирное было, тихое. Лазало по джунглям, на людей ноль внимания. Тогда концессионер заключил с армией контракт на оборону. Через несколько месяцев тут оборудовали небольшую базу. И пару катеров привезли. А ещё годом позже начали отстраиваться всерьёз и забросили сюда по частям «Тревогу». А дальше вы в курсе – постоянные атаки, внезапно открывшаяся способность животных к регенерации, потом вообще «двоение». М-да. Поэтому я вашу позицию насчёт креатина хорошо понимаю. Очень хорошо. Слышите?
– Я только с-с-час в-с-спомнил, Эйб, – отозвался Причер. – У мен-ня и прав-в-да была амм-незия из-за этих п-р-клятых м-рс-ских исп-р-ений. А т-перь я все п-м-ню.
– И биопробы, и Лурье, и проповедь вашу блестящую?
– Угу.
– А как мы надрались у Майкла на киче, решили, что нам всё пофиг, и пошли в офицерский бар, тоже помните? Между прочим, это ваша идея была машину полковника угнать!
– Угуммм.
– Как бы вас после всего этого за дезертирство не посадили, – блеснул деликатностью и тактичностью Кронштейн. – У ваших мерзавцев подлости хватит. Ой, простите, не хотел… – это Причер сунул психиатру под нос бронированный кулак.
Кронштейн окинул взглядом небо над головой, лёг на спину и заложил руки за голову.
– Какие же мы придурки! Целую планету капитально поломали, – сказал он. – Нарушили баланс. И ещё кажется мне, что как только от скважины затребуют полную мощность, всё поломается окончательно. В точности, как вы говорили. Клякса будет драться за свою кровь до последнего. Унести бы отсюда ноги, пока не началось… И вообще – ну его в жопу, этот креатин, а? Как думаете, Причер?
– В-вы ш-што ж-же, – со слабо различимым из-за плохой дикции ехидством выдавил капеллан, – н-не х-хотите с-с-стать бес-с-смертным?
– Никогда не хотел, – сказал Кронштейн твёрдо. – И никому бы не посоветовал. Это я вам как психиатр говорю.
Под вечер они набросили лассо на верхушку дерева, заякорили крокодилов и с большим трудом освободили их от пут. Настрадавшиеся «драконы» мигом взмыли в небеса и скрылись с глаз. Спуск с дерева превратился в настоящий подвиг, особенно для Причера, у которого от удара вышел из строя интегрированный в маску прибор ночного видения.
Утром капеллан был-таки вынужден маску снять, и Кронштейн чуть не прослезился, увидев его вдребезги разбитое лицо. Он долго ругал Причера на чём свет стоит, но тот лишь молча отмахивался. Кое-как прожевав несколько таблеток концентрата, Причер сверился по компасу и повёл Кронштейна к базе.
Джунгли были мертвы. Наверное, всё, что могло представлять хоть какую-то опасность, ушло изничтожать пришельцев. Только безобидные крокодилы ползали по болотам. И дважды Причер успевал вовремя заметить страшную жабу-хамелеона.
Ближе к полудню Кронштейн вдруг насторожился.
– Слышали? – толкнул он Причера. – Слышали или нет? Вроде бахнуло.
Капеллан неопределённо шевельнул плечом.
– Очень похоже на наш главный калибр, – сказал Кронштейн. – К чему бы это, Причер? Не знаете? Так я скажу: к финалу. Интересно будет поглядеть, кто же выиграл…
Больше они в тот день не разговаривали – Причер не мог, а Кронштейн впал в меланхолию.
А на третьи сутки пути они увидели человека.
Весь в гладкой зелёной лоснящейся чешуе, он сидел на берегу тонкого ручейка и неспешно жевал что-то, отдалённо напоминающее банан. Целая связка таких плодов валялась у его ног.
Кронштейн сначала перепугался, а Причер даже ухом не повёл. Перешагнул ручей, присел на корточки перед человеком и принялся его разглядывать.
Человек продолжал жевать. У него были глаза рептилии и не хватало гениталий, а так – нормальный военный, даже черты лица вполне читаемы, хоть и в чешуе.
Кронштейн опасливо приблизился к чуду местной природы, глянул и сказал:
– Провалиться мне на месте, если в прошлой жизни он не был сержантом Бурцем из вашей тактической разведки. Я с этой рожей однажды подрался, вот и запомнил.
«Время?» – отсигналил рукой Причер.
– Год назад не вернулся из джунглей. Пропал без вести.
Причер встал. Экс-сержант оторвал от связки очередной плод, очистил его и совсем по-человечески швырнул кожуру в ручей.
«За мной», – подал знак Причер, и они пошли дальше.
Вскоре начали попадаться животные посерьёзней крокодилов. Клякса восстанавливала поголовье. То ли просто чтобы жить, то ли для следующего удара по людям. На Причера с Кронштейном молодая смена пока что внимания не обращала.
На пятый день лицо у капеллана мало-мальски зажило, и он начал понемногу говорить. Даже шутить пытался, но как-то всё невпопад.
