И в тот же миг корпус «Рипли» содрогнулся, как от попадания. Корабль затрясло. От тошнотворной мелкой вибрации перед глазами у астронавтов всё поплыло. Казалось, люди и механизмы сейчас распадутся на части. Кто-то из экипажа громко застонал.
– Держись! – крикнул Файн. Скаут перевернулся, нацелившись в промежуток между кораблями чужих. Вздрогнул, уже по собственной воле, и с пушечным ускорением рванул вперёд.
Тряска прекратилась – видимо, скаут миновал границу поля, наведённого чужими. «Рипли» наискосок проскочил между врагами, отвесно рухнул к поверхности Цербера и на бреющем, как заправский истребитель, почесал вокруг планетки, лихо маневрируя среди остроконечных скал. Прыгнул вверх уже на освещённой стороне, оттолкнулся полной тягой, развернулся к опасности носом и задом наперёд по инерционной траектории полетел внутрь системы.
Чужие медленно выплыли из-за Цербера и остановились будто в нерешительности.
Файн поморгал, стряхивая воду с ресниц. С трудом разглядел индикатор времени среди прочих данных, проецируемых на внутреннюю сторону забрала. С момента начала движения прошло двадцать пять минут. Несмотря на яростную работу систем обдува и дегидрации, внутри скафандра можно было утонуть в собственном поту. Так крутиться, как в этот раз, коммандеру Файну даже на войне случалось редко. От соплеменников можно было оторваться на куда меньших ускорениях. Впрочем, у страха глаза велики. Чужие оказались не больно-то проворными. Если только не хотели показаться таковыми.
Файн отстегнул ремни и осторожно, чтобы не взлететь, потянулся всем телом.
– Если уйдём, – сказал он, – нужно будет как-то тормознуть этот дурацкий ремонтник. Сцапают они его и препарируют за милую душу. Как только будет подтверждение от Задницы, попросим…
Он не успел договорить. Увеличенное оптикой изображение чужих на обзорном экране вдруг покрылось зыбкой пеленой. Задрожало. Расплылось.
Вспыхнуло ослепительно белым тёплым светом.
Рефлекторно Файн закрыл глаза. И понял, что это уже не имеет значения. Он не в силах был пошевелиться. Его словно взяли за шкирку и подняли в воздух, беспомощного и жалкого. Думать ещё получалось, а двигаться – нет.
Он приоткрыл один глаз. Вокруг всё было залито пульсирующим белым теплом. Разглядеть что-либо внутри рубки не представлялось возможным – только плотный яркий туман.
Возникло ускорение, небольшое, но вполне ощутимое. Чужие каким-то образом подтягивали «Рипли» к себе. Безвольно висевшая рука Файна, обретя вес, легла рядом с контактной доской. Файн с тоской отметил, что остался шанс: стоит прижать контакт, и реактор даст тягу, плавно увеличивая значение до максимума. Скаут рванётся навстречу чужим, и удастся ли им поймать его, это ещё большой вопрос. А почему бы не… Только как? Двигательные функции блокированы полностью. И волной накатился страх. Парализовав тело, чужие хотели вдобавок подавить и волю, используя для этого естественные реакции человеческого мозга. «Страх убивает мысль». Кто это написал? Беспричинный и потому ещё более навязчивый ужас рождался где-то в груди и заполнял всю душу.
В наушниках раздавались неразборчивые стоны. «Бедные мои ребята…» Файн снова закрыл глаза, попытался найти какой-то выход из безумной ситуации и понял, что уже ничего не соображает. Он только хотел, чтобы пытка кончилась поскорее. Кончилась… Кончилась… Как заставить чужих прекратить это? А почему, собственно, их? Можно заставить себя отключиться. И тогда плевать, что вокруг. И тогда…
У Файна не хватило сил даже обрадоваться. Для этого ему было чересчур страшно. Во рту плавала слюна. Чудовищным усилием воли Файн заставил себя глотнуть, чтобы потом ненароком не захлебнуться. Сильно выдохнул. И не вдохнул.
И принялся ждать.
Для Файна такой выкрутас был не внове. Он частенько закладывал за воротник, в пьяном виде легко терял человеческий облик, пил жадно, обливаясь и захлёбываясь, и сталкивался в итоге с мучительной икотой. А боролся он с ней просто: задерживал дыхание почти до обморока. Здесь главным было умение себя обмануть, заставить организм поверить, что ему без воздуха только лучше.
Горло сдавила болезненная судорога. Перед глазами поплыли круги. Ещё немножко продержаться. Ещё. И всё будет ОК. И всё по… лу… чит…
Файн потерял сознание. Его тело, свободное от ремней безопасности, завалилось вперёд. Прямо тяжёлым шлемом на контактную доску.
Бац!
Реактор послушно выплюнул энергию на отражатель. В точке сгорания плазмы вспыхнуло маленькое солнце. «Рипли», как ужаленный, прыгнул вперёд. Наддал ещё. Потом добавил. Выдал полную тягу.
И стало темно.
