Как и многие другие изобретения, доставшиеся человечеству в наследство от талантливого, но своеобразного племени русских – вроде матерной ругани, пирогов и танца вприсядку, – дальняя космическая связь отличалась простотой замысла и ограниченным характером применения. Маломощный передатчик «Рипли» позволял отправить нежный привет хоть в Туманность Андромеды. Увы, сложность дешифровки низводила достоинства такой связи до вполне прозаического уровня. Радио было настолько дешевле, что ДС так и осталась сугубо дальней связью, окупающейся только на больших дистанциях, когда во главе угла надёжность и чёткость передачи. В этом отношении ДС безупречна.
Поэтому информационный бакен-накопитель группы F, хитро сброшенный там, где ему быть не полагалось, а значит, почти недоступный для любопытного Адмиралтейства, получил с «Рипли» отменную картинку. Эбрахам Файн, приказав технику давить на кнопку, мог после этого, как он сам говорил, «загибаться уже сколько влезет и с чистой совестью».
А остатки группы F – семь круизеров и четыре звена дестроеров – перестраивались в атакующий ордер. Далеко впереди на «Гордоне» Эссекс притормаживал над зоной поражения и, в нарушение адмиралтейских инструкций, готовился бросить вниз скауты. Приданный группе ремонтник ковылял в безопасном отдалении, по уши загруженный ремонтом себя. На «Тушканчике» вовсю сифонили злополучные прокладки. У «Фон Рея Третьего» опасно грелся реактор. «Роканнон-2» вообще, как оказалось, не мог стрелять из-за фатального сбоя в системе управления огнём, но доложить об этом мешало уставное радиомолчание.
Первым его нарушил Эссекс, когда чёрные тени земных судов уже заходили в атаку. И нарушил не как-нибудь, а по открытому голосовому каналу. Сказал два слова на межпланетной аварийной волне.
– Фокстрот виски! – проскрипел он своим знаменитым на всю Солнечную голосом, от которого марсианские связисты внизу сначала окаменели, а потом дружно полезли на стенку.
«FW»: группе F предупреждение.
Позже за этот выкрутас Заднице приписывали высокий гуманизм в истинно европейских традициях. Называли благородным рыцарем и тому подобное.
А он всего-навсего получил со скаутов недостающую информацию, рассмотрел внимательно панорамную картинку поверхности и заметил неладное. Быстро просчитал варианты и принял решение на всякий случай поднять шухер.
Потому что внизу творилось явное не то.
Боевая рубка круизера серии 100 упирается в полусферический обзорный экран. Посты офицеров стоят на небольшом возвышении и расположены ступенчато, будто кресла в театре. Впереди и внизу, основанием на кромке экрана – пульты старшего навигатора и бомбардира. У них за спиной большой контрольный пост командира. Дальше располагаются двое связистов. Есть ещё пара резервных универсальных пультов на случай, если надо усадить посредника или высокое начальство. Но обычно в «боевой» работает только пять человек. Остальной персонал разбросан по круизеру на первый взгляд совершенно бессистемно. Многие из подчинённых в бою вообще не ведают, что творят. Их дело – быстро выполнять приказы.
Во время атаки всё, что творится вокруг корабля, видно только из «боевой». Хорошая, но не полная картинка – на мониторах огневой группы, сидящей прямо в геометрическом центре корабля. Неплохой обзор ещё у резерва – младших навигаторов, которые занимают на время боя ходовую рубку. Остальные видят не больше, чем им положено. Непосредственных участников событий набирается едва ли полсотни. Отдыхающая вахта лежит по каютам, застегнув маски спецкостюмов, и давит храпака. Если нужно будет кого-то подменить или вообще покинуть терпящий бедствие корабль, их разбудят.
Принцип «меньше знаешь – лучше спишь» не распространяется в боевой обстановке только на командира, старпома и бригаду техников. Их дублировать некому. Пост Рашена в боевой рубке, Боровского – в ходовой, Вернеру с командой положено сидеть у переборки реакторного отсека. Ещё на идущем в бой «Тушканчике» обязаны бодрствовать доктор Эпштейн и ассистирующая ему в трудных случаях Линда. Чем и занимаются беспробудно. У этой парочки все поперек Устава: в походе работы невпроворот, а в бою как раз можно и отоспаться. Пока на корабле спокойно, обязательно кто-нибудь либо ногу подвернёт, либо ударится в депрессию. А едва война, тут все как на подбор абсолютно здоровые люди, некому клизму поставить. Вот и лежи себе, отдыхай, пока родной «Тушканчик» паче чаяния не заработает сквозную дырку в рабочей зоне. Чего на круизерах практически не бывает, а если вдруг и случится, так мертвецам терапия ни к чему.
Поэтому к моменту выступления контр-адмирала Эссекса в прямом эфире жизнь на круизере «Пол Атридес» шла своим привычным чередом. Флагман идеально держал позицию в центре атакующей группы и, басовито урча накопителями, падал на Марс. Идущие в авангарде дестроеры уже коснулись верхних слоев атмосферы.
– Внизу небольшая турбулентность, – сказала Ива. – Может быть, на входе слегка тряхнёт. Полагаю, все пристёгнуты?
Рашен, адмиральские функции которого на данный момент исчерпались, благодушно хмыкнул.
