– Зачем? – машинально спросил Боровский.
– Не знаю, он мне не докладывал. За последние сутки восьмое самоубийство уже. Сдают нервишки у кровавых садистов. Или как там нас пресса обзывает…
– Вас это волнует?
– Да не особенно, – признался Эссекс. – Просто обидно, что флот похоронили именно нашими руками… Ну так что, будешь восстанавливаться в должности?
– Если Алекс решит…
– А если он вообще ничего больше не решит? – вкрадчиво спросил Эссекс.
Вместо ответа Боровский вдруг остановился, крепко взял контр-адмирала за грудки и шмякнул об стену.
– Задница… – прошипел он с чувством. – Чтобы я таких слов… Ясно тебе, адмирал?! Ты этого не говорил, я этого не слышал!
– Сдурел?! – не повышая голоса, спросил Эссекс. – Опять крыша едет? А ну, руки убрал!
– Не трогай моего русского, понял?! – прорычал Боровский. – Ты его мизинца не стоишь! Жопа штабная! Голову оторву!
– Психопат, – Эссекс по одной стряхнул с себя цепкие руки старпома и сделал шаг в сторону. – Да кто его трогает?! Я так, на всякий случай…
– Я тебе покажу случай, – очень спокойно произнёс Боровский. – У тебя люди стреляются направо и налево, а ты, зараза, самогонку хлещешь. Ты ведь со стыда не застрелишься, а, Фил?
– Коммандер Боровский! Отставить истерику!
– И не подумаю!
– Ну и пошел в жопу! – Эссекс повернулся к Боровскому спиной и зашагал дальше.
Боровский несколько раз с шипением пнул башмаком стену и поспешил следом.
– Я ничего плохого и не думал, – сказал через плечо Эссекс, когда Боровский его догнал. – Я просто беспокоюсь, а вдруг Алекс ещё неделю так проваляется? И никакой он не твой русский. Он наш русский. И ты, между прочим, тоже что-то с собой кончать не торопишься. И вообще…
– Да иди ты… – смущённо пробормотал Боровский в знак того, что препирательства закончены.
– Вот и славно, – кивнул Эссекс, останавливаясь у двери адмиральской каюты и нажимая кнопку.
В поведении Рашена обнаружилась положительная тенденция: теперь он лежал хоть и с закрытыми глазами, но уже носом кверху.
– Здорово, Алекс, – сказал Эссекс, садясь на койку рядом с адмиралом. – Как самочувствие?
Рашен не ответил, только плотнее зажмурил глаза.
Боровский встал за креслом, облокотился на его спинку и устало повесил голову.
– Значит, так, – сказал Эссекс. – Ты, Алекс, можешь не отвечать, я тебе просто обрисую сейчас варианты, которые предлагает штаб. А ты сам решай. Да? Эй, мужик, ты не спишь?
– Да не спит он, – проворчал Боровский. – Вы говорите, Филипп, не беспокойтесь. Когда придёт время, он своё выскажет.
– Хочется надеяться, – заметил Эссекс язвительно. – Хорошо бы пораньше, чем у нас перестреляется к такой-то матери весь личный состав. Ладно, Алекс, расклад такой. Следовать дальше тем же маршрутом штаб полагает бессмысленным. Надо не лезть на рожон, а упредить противника. Флот потерян, это ясно. Группе F кранты. Но стоит побороться хотя бы за наши головы. А значит, нужно тормозить, разворачиваться и идти на Марс.
Боровский поднял голову и неодобрительно поглядел на начальника штаба. Ему вдруг показалось, что ещё несколько минут назад у Эссекса никаких позитивных вариантов на уме не было. И пока старпом в коридоре валял дурака и проявлял эмоции, контр-адмирал нагло украл его идею. Каждый раз в такие моменты Боровский вспоминал, что, если бы не проблемы со здоровьем, он бы тоже мог сейчас носить на груди адмиральскую звезду. И, разумеется, начинал злиться.
– Мы сядем прямо у Ред-Сити, – продолжал Эссекс. – Они и опомниться не успеют. А мы скажем: ребята, можете нас судить, но мы ни при чём. Пусть разберутся, кому было выгодно разнести эту несчастную шахту. И всё говно тут же всплывёт. Начнётся большой скандал, а нас оправдают. Главное, сделать это быстро. Чем дальше мы уходим от Марса, тем больше похожи на сумасшедших и преступников.
Рашен тихо вздохнул и перевалился на бок, отворачиваясь к стене.
– Не дури, Алекс, – попросил начальник штаба. – Это ведь наш единственный шанс. Ты хочешь драться с полицией? Ну, допустим, мы их уделаем. А смысл? Лишний раз распишемся, что виноваты.
Рашен неопределённо шевельнул плечами.
– Если бы меня спросили… – начал Боровский.
– Ну? – подтолкнул его Эссекс.
– Рванём к Земле! – выпалил Боровский. – Вывесимся над Парижем. И предъявим ультиматум – пусть в двадцать четыре часа выдадут нам того, кто всё это затеял. А не то бомбанем. Спорим, получится?
– Экстремист, – начальник штаба покачал головой.
– А сдаваться марсианам – предательство, – парировал Боровский. – Во всяком случае, это так поймут. На фиг нам арбитры и посредники? Зачем выносить сор из избы? Разбираться надо со своими. Наши как услышат про бомбардировку, тут же сделают лапки кверху.
– В общем, ты подумай, Алекс, – сказал Эссекс. – А мы подождём. Времени ещё немного есть. Пойдём, Жан-Поль, не будем ему мешать.
– Счастливо, драйвер, – сказал Боровский в спину Рашену.
– Ну чего ты полез с этой бомбардировкой? – спросил Эссекс старпома, когда дверь за ними захлопнулась. – Что ещё за фокусы? «Вывесимся над Парижем!» Между прочим, это его родной город.
– Подумаешь! – всплеснул руками Боровский.
