Файн загерметизировал унитаз и вернулся на своё место. Связался с фонотекой и включил потихоньку музыку. Откупорил колбу, сунул нос в горлышко и понюхал.
– Та-ак, – довольно протянул он. – Приемлемо.
Воровато огляделся, поднял колбу в шутовском салюте, привычно сделал выдох и отхлебнул. Задохнулся. Отдышался. И блеснул глазами.
– Мама родная! – воскликнул коммандер Файн. – Ну, мужики, чтоб я так жил, а вы проснулись!
И жадно выпил снова.
Начальник штаба приказал сбавить ход. Группа F расстегнула маски и переоделась из спецкостюмов в лёгкую рабочую форму. Астронавты радостно плескались в душе и жадно поглощали нормальную человеческую пищу. Но обычного упоения земной гравитацией никто не чувствовал. На группу навалилась такая проблема, какой ещё не было за всю её славную боевую историю.
Олег Игоревич Успенский, трёхзвёздный адмирал космического флота, кавалер орденов и медалей, немолодой и смертельно усталый человек, лежал в своей каюте, повернувшись лицом к стене. Лежал безвольно, как тряпичная кукла. В центре рабочего монитора тлела затухающим огоньком красная точка – оставшийся за кормой Марс.
Это была демонстрация. Кто бы ни зашёл в каюту – а дверь у адмирала была на этот раз против обыкновения не заперта, – первым делом видел проклятую Красную планету. Так Рашен без слов давал понять, что беседы по душам не получится.
Уже сутки, как Рашен устранился от несения службы и лежал молча и неподвижно, отказываясь от еды и упорно не отзываясь на попытки заговорить с ним. Временами казалось, что он просто спит.
Лишившаяся командования группа F продолжала движение к Поясу. Согласно приказу группа сохраняла радиомолчание и не пыталась установить контакт с Сетью.
Но одинокому скауту, который незаметно прилёг в метеоритный кратер на Фобосе, никто не мешал подключиться к частному марсианскому бакену и качать с него последние известия трёх планет.
Едва началась передача, Рашен жадно впился глазами в сводку. А потом, ни слова не говоря, вывел на монитор оптику, установил изображение Марса по центру, откинул койку, лёг и уткнулся в стенку носом.
Формально он никому не передавал командных полномочий. И ошарашенная новостями группа F никаких претензий Рашену не предъявила. Но адмирал вышел из игры сам.
Как он и ожидал, его подставили.
Предательство оказалось несправедливо жестоким.
Группа F выполнила поставленную Адмиралтейством задачу просто блестяще. От марсианской шахты со всем её гражданским персоналом не осталось и следа. Погибли и охранявшие разработку войска. Силы республиканской самообороны во главе с полковником Тоном.
Не было там никакой пиратской базы и в помине.
А был, судя по всему, плотный клубок финансовых интересов. Кому-то эта шахта встала поперёк горла, и этот кто-то готов был на всё, чтобы она перестала существовать. Возможно, Совет Директоров хотел поднять долю уранового экспорта на Марс. Или усложнить взаимоотношения между Ред-Сити и остро зависящей от марсианской руды Венерой.
А на Земле, как нарочно, акционеры колебались насчёт роспуска флота. И нашлась хитрая и безжалостная сволочь, которая увязала одно с другим.
Контр-адмирала Эссекса встречал у главного шлюза Боровский. В этот раз Задница прибыл на «Тушканчик» без охраны и вид имел помятый. От начальника штаба за версту разило перегаром.
– Господин контр-адмирал… – начал было старпом, но Эссекс небрежно от него отмахнулся.
– Перестань, – сказал он. – Не время сейчас. И вообще, мы больше не армия. Пираты мы, Жан-Поль. Уголовники.
Боровский неприязненно скривился, но промолчал.
– Знаешь, что делать-то? – спросил Задница. – Есть идеи?
– Идеи есть, – хмуро ответил Боровский. – Это, конечно, в принципе не моё дело, но, если бы меня спросили, я бы сказал – к Земле надо поворачивать.
– Ха! – Эссекс нервно огляделся, будто разговор мог подслушать кто-то, у кого другое мнение.
– К Земле, – повторил Боровский. – Или к Марсу. Да хоть на Венеру, в конце концов. Но только не бежать.
– А мы и не бежим. Нас полиция ждёт не дождётся.
– Правда, что приказ тю-тю? – спросил Боровский.
– Ага, – кивнул Эссекс. – То есть не совсем тю-тю. На его месте теперь другой приказ. Ультиматум. Требование к Алексу прекратить самовольные действия, сдать группу мне и возвращаться.
– Бедный Алекс, – вздохнул Боровский.
– Не сломался он, как ты думаешь?
– Он просто устал, – сказал Боровский твёрдо. – Вы же знаете, Алекс несгибаем. У него, образно говоря, батарейки сели. Временно. Полежит, отдохнёт…
– Это кто так говорит? Ваш психолог с во-от такими сиськами?..
– Линда. Да, и она тоже.
Эссекс задумчиво поскрёб щетинистый подбородок.
– Отдыхать – времени нет, к сожалению. Давай попробуем его реанимировать.
– Пойдёмте, – сказал Боровский, и они зашагали по пустынному коридору. Боровский молча глядел под ноги, а Задница хмыкал и сопел, что-то соображая.
– Никогда мне не был симпатичен нынешний заместитель по боевой, – сказал он наконец. – А тебе как?
– Никак, – отрезал Боровский.
– Пойдёшь на его место?
– А он? – Боровский недоверчиво покосился на контр-адмирала.
– А он застрелился, – небрежно бросил Эссекс.
