– Значит, там доспит, – безразлично произнёс доктор. Экспресс-лаборатория тихо звякнула, и на мониторе появились столбцы цифр. Некоторое время Эпштейн молча их рассматривал. Потом хмыкнул и через плечо бросил взгляд на Линду. – Ну что, сестрёнка, поднимай стакан. Выпьем за упокой души Изи Мейера, человека, очень похожего на человека.
– Что, как настоящий? – спросила Линда. – Тогда выпьем.
Они чокнулись стаканчиками и сделали по глотку.
– Уфф, – выдохнула Линда. – Вещь. Слушай, а что дальше?
– Генетическое исследование. Это всё, что мы сейчас можем. Я почти уверен, этот Мейер клон. Очень качественный, но всё-таки клон. Узнать бы, что у него при жизни в мозгах было… Вот где разгадка.
– А если это всё-таки настоящий Мейер… – протянула Линда задумчиво.
– А кто тогда на «Скайуокере» погиб? Думаешь, Вернер мог соврать насчёт его останков? Вот так прямо взял – и соврал адмиралу Рашену? Глядя в глаза? Допустим. Но зачем это ему? Какие мотивы?
– Ты материалы комиссии видел?
– Нет.
– И никто не видел. Понимаешь, – сказала Линда глубокомысленно, – Энди Вернер, он, конечно, мужик что надо. Только не верю я ему. Какая-то у него тайна, и очень серьёзная. Оч-чень серьёзная. И вообще он русский…
– Наш командир – тоже, – напомнил Эпштейн.
– Рашен совсем другой русский, – отмахнулась Линда. – Ах, да не знаю я ничего… Ну, что прикажете, док?
– Иди сюда, ассистировать будешь.
– А это ничего, что я голая? – спросила Линда, вставая и потягиваясь.
– Очень даже. Особенно спереди.
– А сзади?
– И сзади тоже красиво. Линда! Отстань! Не сейчас…
– Глупый, нам же одеваться через десять часов… Полная тяга. А если это наш последний раз? Ты уверен, что боя не будет? Не с Рабиновичем, так с чужими…
Эпштейн прикрыл глаза и замычал от удовольствия, чувствуя, как ласковые руки стягивают с него комбинезон.
– Рабинович, конечно, не русский, – сказал доктор, – но и не дурак. А чужие ещё неизвестно чего хотят. А я вот, кажется, знаю, чего хочу.
– Это видно, – проворковала Линда, с восхищением глядя вниз.
Группа F брызнула в разные стороны и растворилась в пустоте. На прежнем курсе осталось два корабля. От одного из них, маленького, отделился катер и пошёл к другому, огромному. Шлюзовые ворота открылись и проглотили катер, словно муху.
Большой многоцелевой корабль «Джон Гордон» был разграблен. От него честно оторвали всё, что можно было спереть без ущерба для ходовых качеств. Исчезли даже аварийные скафандры из главного шлюза. Внутри корабля обшивка была сплошь порвана в лохмотья, а с потолка свисали обрывки кабелей. Сонный Эндрю сначала только меланхолично цыкал зубом, натыкаясь на очередной факт мародёрства, но потом споткнулся о забытый кем-то посреди коридора ботинок, чуть не расквасил себе нос и проснулся.
– Не падать, – приказал Боровский, хватая Эндрю за ремень и помогая встать. – Ты нам живой нужен. Под тягой отоспишься. Кенди! Ну-ка, держи своего красавца.
Ива крепко взяла Эндрю под руку. Вернер с умилением поглядел на неё сверху вниз и украдкой поцеловал в макушку. Ива покраснела и легонько пихнула его локтем в бок. Сзади кто-то одобрительно хихикнул.
По широченному коридору мегадестроера люди шли колонной по три, и им не было тесно. Десять человек вахты Кендалл, пятеро техников и трое стрелков, ведомые Боровским и Фоксом, медленно приближались к ходовой рубке, и топать им оставалось ещё метров триста. Даже растерзанный по кусочкам, «Гордон» поражал воображение.
– Никто больше не спит? – спросил Боровский, не оборачиваясь. – Здесь носом клевать нельзя, а то с непривычки заблудитесь. Схему корабля всем раздали?
– Раздали, – ответил Фокс, временно исполняющий обязанности старпома. – Главное, чтобы переборки на месте были. Судя по масштабам разграбления… Как думаешь, Энди, реакторы у нас все в наличии?
Вернер усмехнулся и поманил к себе техников.
– По-моему, сейчас будет развилка, – сказал он. – Этторе, тебе налево, дуй в реакторный отсек и действительно посмотри, всё ли там на месте. Фред, за тобой управление огнём. Это три уровня вниз. Там много чего можно отвинтить, будь повнимательнее, ладно? Остальные в центральный ствол. Задача общая для всех – искать повреждения, которые влияют на живучесть корабля. Обо всём подозрительном тут же докладывайте.
Техники разошлись, и уже через минуту все исчезли в боковых проходах. Этим людям не надо было ставить конкретные задачи, они сами знали, что к чему. Их профессия слишком напоминала медицину, и опытный сержант технической службы ценился на боевом флоте не меньше, чем мастер-навигатор.
– Очень большой корабль, – задумчиво сказал Кристоф, разглядывая на ходу схему. – Ну просто очень большой. Надо же – теннисный корт!
– Вот, наверное, Задница сейчас на стенку лезет! – рассмеялся Фокс. – В крошечной однокомнатной каюте, без референтов, без охраны…
