Вернер шевельнул плечом, сбрасывая руку Фокса.
– Знаете, Жан-Поль, – сказал он угрюмо, – вы меня совсем не жалеете. Хотя тоже попробовали, что такое жёлтый дом.
– Тебя вылечили, – заметил Боровский. – Разве нет?
– Вылечили. А мне до сих пор страшно, – очень тихо произнёс Вернер. – Мы когда потом на «Виггине» разлетелись вдребезги, я и глазом не моргнул. А на «Декарде» – молиться был готов. Понимаете?
– Извини, – сказал Боровский. – Честно, извини. Ты же в курсе, я параноик, ну что с меня возьмёшь. Пойдёмте, коллеги. До полной тяги… – он посмотрел на часы, – восемь с половиной. Если, конечно, реактор на месте.
– Ерунда, – усмехнулся Фокс. – Сказано же было: орудия и ходовую часть не портить.
– Терминалы из стен выковыривать тоже не просили. Тем более – лазерами…
Впереди замаячила дверь боевой рубки. На двери было крупно написано синим вкривь и вкось: «Essex is Asshole». Знаменитая формула, открытая Рашеном, когда Эссексу дали контр-адмирала. Рашен его от души поздравил и вдруг начал хохотать. Его спросили, в чём дело, и он объяснил, что английское «rear admiral» очень смешно звучит в русском контексте: «задний адмирал». Просто англоязычная публика тут юмора не видит, она привыкла. А у Эссекса ещё и фамилия созвучна с «эсхолл», так что звание как раз для него. Задница, он и есть Задница.
– Это же надо так надругаться над кораблём! – возмутился Боровский. – Мало того что разворовали всё…
– Вы кабель-то достали? – вспомнил Эндрю.
– И достал, и на прокладки сменял. А процессор не успел. Когда я пришёл, от него только корпус остался. Ничего, мы тут ещё пошуруем. Ни грамма родного железа врагу! Вообще, хорошенький подарочек мы Рабиновичу везём… Тут ремонта будет миллионов на десять.
– Подорвём экономику полицейских сил! – Фокс расхохотался, достал из кармана сигару и принялся её раскуривать.
– Вообще-то, сейчас это мой корабль, – заметил Боровский. – Но поскольку ты у меня вроде бы старпом, пусть и временно… Кури. Знай мою доброту. И учись грамотному обращению с подчинёнными.
– Угу… – промычал Фокс, упоённо дымя.
– Спасибо вам, Жан-Поль, – неожиданно сказал Эндрю.
– Пожалуйста, – улыбнулся Боровский. – А за что?
– За «Декард». Вы заставили меня вспомнить, и я вдруг почувствовал, что мне уже не больно. Понимаете, я много лет прячу в себе этот страх, а сейчас вот… Кажется, всё перегорело. Меня ведь там здорово покалечило. И это я катапультировал реактор.
– Я так и думал, – кивнул Боровский. – Поэтому ты здесь. Ты, Майк, Иветта… Не хватает только Алекса и Задницы. И Абрам бы нам сгодился.
– Твою мать, до чего же нас мало! – воскликнул Фокс.
Когда «Гордон» и «Тушканчик» завершили торможение у границы Пояса, Боровский тут же развил на вверенном ему борту нездорово бурную деятельность. Рашен нарочно оставил свободный день до встречи с полицейской эскадрой: дать людям выдохнуть и привести себя в порядок. Боровский решил из этого дня выжать всё что можно.
Первым делом он затребовал на «Гордон» дневальных с «Тушканчика», чтобы наладить челночные рейсы с награбленным барахлом. Невероятных размеров куча всякой дряни уже забила доверху грузовой шлюз и проявила тенденцию к расползанию вглубь корабля. Прибывшие дневальные, отворив люк, упёрлись в эту груду металлолома и замерли в тихом ужасе. Просочиться внутрь «Гордона» и попрятаться они не могли. Сымитировать какой-нибудь отказ техники и улететь обратно, бросив всё как есть, – тоже. На этот случай их в шлюзе поджидал Боровский.
– Ну что же, – раздался его приглушённый расстоянием голос с противоположной стороны кучи. – Там с краю ящики лежат, вот с них и начинайте. Дюжина ящиков с эмблемой «Маузерверке».
– Господин коммандер, сэр! – крикнули ему. – Вы эту посудину совсем выпотрошили, или у вас там внутри хоть что-то осталось?
– Пока не увижу ваши рожи, отдыхать не дам, – предупредил Боровский, игнорируя шутки. – И если хоть раз задержитесь на «Тушканчике» дольше пятнадцати минут – пеняйте на себя.
– Значит, сверху надо брать, – заметил один из дневальных, обречённо поднимая глаза туда, где куча смыкалась с потолком.
Катер начал сновать между кораблями. Боровский со своей стороны придирчиво допрашивал, что именно взяли, и ставил пометки в импровизированной накладной. Через час он сорвал голос и догадался общаться с грузчиками по интеркому. Ещё часом позже откуда-то сверху просунулась красная от натуги физиономия сержанта и сказала:
– Здрасте, господин коммандер, сэр. Что-то вы с лица спали. Плохо кормят тут?
– Весь в заботах, – миролюбиво объяснил Боровский. – Ну, как там наш «Махди»?
– Летает потихоньку. То есть за время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось.
– Ну-ну. Вернусь – проверю. А прокладки новые как – держат?
– Давление в норме, сэр.
– Что господин адмирал?
– Да вроде ничего. Ругается.
– В чём дело? – тут же насупился Боровский.
– Говорит, без вас на борту непорядок, господин коммандер, сэр! Бардак, говорит.
– Наверное, опять в коридоре на голую бабу наткнулся, – пробормотал Боровский себе под нос.
– Да что вы, сэр! Какие могут быть голые бабы, мы же под ускорением шли.
