И он заметил, что проснулся, и ощутил он, что и другие тоже. Воздух застоен от жары, и увидел он, как некоторые сели и прислушиваются. Он навострил уши к низкому рокоту, доносившемуся откуда-то позади них, а потом кто-то встал и закричал. Лошади. И вот уж налетело на них, и его осенило, что это. Первый выстрел скатился с лощины лязгающими сотрясеньями, а за ним другой, когда люди кинулись наружу из палатки. Вокруг них сплошь топот копыт и мазки огня от факелов, которыми размахивали всадники, окружавшие их, перемещенья какого-то сумасшедшего танца войны. Он увидел, как с лошади соскакивает человек с ружьем в руке, и он его наставил, входя в палатку, что миг спустя вспыхнула изнутри сотрясеньем белого света, мгновенный обман зрения, как будто высветило ее зарницей, а после сразу вновь затянуло во тьму. Он услышал треск выстрела, какой последовал, и палатка опять осветилась и потемнела, а воздух вокруг него принялся биться горьким светом, громом от стрелявших ружей, и завопили люди. Повсюду видел он мужчин с ухмылками смерти, целящих из ружей от шей, а некоторые от бока, иные же держали факелы так, чтобы стрелкам было видно, земля под ними тлела красным, как уголья. Он пригнулся пониже и побежал через заболоченную низинку, ружья фыркали едкими парáми, что незримо вились к небу, и слышал он, как они перекликаются между собой, обходя стоянку по кругу, и своих слышал он, люди тщетно взывали о пощаде, и тут он зацепился и споткнулся о тело. Поднялся, и свалился еще на одно, и оно застонало под его тяжестью. Влага крови того человека тепла у него на руках, и полз он отчаянно, а ее лицо перед ним вот оно, явнее, чем он воображал, и его поражает его яркость, и ползет он дальше, но не знает, где он, повсюду, кажется, только еще и еще тела, и земля кусает его за руки и глодает ему колени, и слышит он ее голос тихонько, и ползет сильней, ночной воздух сплошь гам грохочущей наковальни вокруг него, и вот он врезается прямо в стоящие ноги еще кого-то. Он поворачивает и карабкается назад, а потом закрывает голову руками, словно бы защищаясь от того, что человек, над ним стоящий, намерен сделать, видит, как поднимается ружье, и слышит ее голос поверх выстрела, и ясно уже ему, что́ с ним стало, удар, словно лошадь лягнула его в бок, и руки его падают обратно без толку. Яростный звон в ушах, и все равно слышит он голос ее мягко, ложись сюда, любовь моя, ложись, где кожа моя теплее, и он укладывается в нее тогда, тепло влажное в боку у него, укладывается навзничь спать супротив вращенья Земли.
Один работает кузнец, медленно и с тщаньем. Лишь одна лопата да две голые руки, и копает землю он глубоко, пока не ложится та раскрыто и радушно. Утро трачено, а щебень вокруг него красный, и смотрит он в яму, и думает, что сойдет и так. День проводит он, тужась под их тяжестью, с каждым возни и одному бы хватило, а когда набирается у него на тележный груз, он нянькает лошадь вперед и наверх к насыпи в лощине, животина медленная на запыленных своих копытах. Стоит она терпеливо, низко склонивши голову, пока человек разгружает подводу, каждого сначала взваливает себе на спину, а затем бережно укладывает наземь. Когда заканчивает, разворачивает лошадь и начинает путешествие заново. Весь день работает он, пока солнце всползает до гребня неба, а потом начинает опадать, и хоть голоден, не останавливается он поесть, а прекращает лишь, дабы задать лошади немного воды. Лошадь старается дотащить последнюю подводу с грузом, а потом кузнец ее останавливает, и разгружает подводу, и стоит один прежде, чем лопатой своей начинает закрывать землю.
Склоняется он к костровищу, и зажигает деревянный факел, и подносит его к стоянке. Холстина дымится и загорается быстро, а он поджигает каждую палатку, и вот уж затем все это место горит, стремнины черного дыма взметаются горько в воздух, а он поворачивается сквозь почернелые лужи, в которых отражается пламя, и начинает идти. И тут видит. Лежит серая в грязи – ленточка. Склоняясь подобрать ее, он смазывает с нее влажную грязь, держит миг, недоумевая, а потом отпускает, снимает ее у него с руки ветерок.
День после этого кончен под беззвучным небом, и он задирает голову и видит красное небо вечера. Запад весь увешан наступающей ночью, а дождевые тучи густы и выжидают. Ветерок вздыхает долго, сотрясает листву, что крепко лежит на суке, поджидая возвращенья осени. Земля делает шаг в тень, и птицы подворачивают себе головы. Все тогда стихает, пока тучи не лопаются настежь, дождь, что начинает падать, обширен и не замечаем. Земля стара и трепетна, и отвертывается она медленно прочь от падающего солнца.
