Как только поговорила с Малюткой Падди Доэрти, пошла я искать Бриди, отправилась в дом к ее семье в Баллилиффене, а они мне там сказали, что нету ее. Отправилась работать в Тирон, сказали, а я порасспрашивала, и в Страбан меня подвез добрый человек, который из Дерри ехал аж до Монахана. У меня ее адрес был, и я нашла, где она работала, – в доме у крупного фермера милях в десяти за городом.
Белое двухэтажное здание, так-то, и собака его охраняла, что мне чуть ногу не отгрызла, но я все шла и шла. Чуть ногу не отгрызла мне, ей-же-ей. Я толком не была уверена, как она выглядит, но как увидела, сразу лицо ее вспомнила, бо видала. Тихонькая бабонька такая, так-то, с лучистыми голубыми глазами и крохотным подбородком, словно сама в себя сгорбилась вся, и все-то рассказывает она шепотом. Когда я сказала, откуда приехала, она ответила, что разговаривать об этом совсем не хочет, и печально мне улыбнулась, и закрыла дверь у меня перед самым носом.
Жуть как я на нее расстроилась, ей-же-ей, и ушла, а собака на меня гавкала, но близко не подходила, и я уже на дорогу вышла за ворота, как слышу, зовет, и тут же вот она уже у меня за спиной. Бежала ко мне, юбку подобрав, и сказала, дескать, простите меня, но ей не хотелось никаких хлопот от этого, и еще сказала, что знает, кто я такая и с чего мне это нужно знать.
Она мне рассказала, что всегда держала ухо востро насчет того, что происходит, и знала почти все, что бывало в доме, и я у ней спросила, отчего начались все неприятности, и она посмотрела на меня, а потом просто покачала головой.
Она сказала, что от Хэмилтона одна докука была, пил он все время да отцовы деньги спускал, да и с головой у него не все ладно. Потом она сказала, никакой веской причины этому не было, вообще никакой. И я, помню, снова заплакала, ничего с собою поделать не могла, и сказала ей, в каком это смысле не было. И она посмотрела на меня, глаза у нее тоже на мокром месте стали, и она меня за руку ухватила, и я помню, что в руке у ней озноб чувствовался, который я ощутила до самой кости, и она сказала, что однажды была в судомойне и подслушала, как Хэмилтон с Фоллером толковал и говорил, что хочет Колла выгнать вон. А Фоллер его в упор не желал слушать, потому что уж такой он человек, и Хэмилтон вечно пытался на него давить, и потом Фоллер наконец спросил у него, что он натворил такого, и Хэмилтон сказал, что мимо Колла по дороге проехал в тот день, и Колл перед ним шапку не снял.
* * *
