– Не завтра, и даже не через год, и не через десять, – улыбнулся еле заметно. – Кое-что сделаю быстро, над чем-то придётся работать очень долго и упорно.
– Вы всё записали? – обернулся генерал к адъютанту.
– Так точно, – кивнул офицер.
– Тогда поехали! – и отодвинул стул, вскочил на ноги.
– Куда? – подскочил и я.
– К вашему самолёту. Покажете мне на месте, как вы всё это собираетесь делать…
Одним показом дело не ограничилось…
– Всё, что вы мне рассказываете, конечно, очень интересно, но пока своими глазами хоть какой-то положительный результат не увижу, не поверю! – явно проверяет меня «на вшивость» Валевачев.
– Так какие проблемы? – нарочито театрально удивляюсь и развожу руки в стороны в понятном всем жесте. Провожаю глазами удаляющийся от нас ночной караул и возвращаюсь к разговору. – Насколько я вижу, ваши приказы выполняются с великим тщанием и очень быстро. Прикажите изготовить вот такую штуку и доставить её сюда.
Протягиваю простейший рисунок, над которым я вчера минут пять корпел. Как в дом к генералу приехали, в выделенную мне для отдыха комнатку ушёл и первым делом не на кровать упал, не умываться побежал, а в творчество ударился. После нашего совместного полёта предвидел продолжение бомбометания и фотографирования. Ну и нарисовал металлический кронштейн, который можно к кабине самолёта четырьмя шурупами прикрутить. На другом конце кронштейна можно прикрепить или камеру в боксе или подвесить бомбу. Защёлка самая простая, нажимного действия. Вставил в ушки чеку, зафиксировал предмет. Дёрнул за верёвочку из кабины, сработал или затвор фотокамеры, или сбросили бомбу. Смотря что подвесим, само собой. Да что я рассказываю, элементарная вещь, любому маломальски подкованному технически человеку понятна!
Генерал согласился, перепоручил адъютанту проследить за срочным выполнением заказа в артиллерийских мастерских. А меня в который уже раз принялся расспрашивать о том, какие именно я собираюсь строить самолёты. И когда, главное. Правда, перед этим распорядился публику от самолёта ещё дальше убрать. И, пока оцепление из полицейских выполняло распоряжение военного начальства, молчал.
– Мне же сначала училище закончить нужно, – напоминаю генералу о своём молодом возрасте.
– А ведь верно! – спохватывается Степан Прокопьевич. – Всё время забываю о вашем возрасте. Пока разговариваем, вижу перед собой знающего и умудрённого жизнью человека. Да, тут вы правы, без училища вам нельзя! Хотя есть варианты. Вы, к примеру, как к точным наукам относитесь?
– С превеликим почтением, ваше высокопревосходительство, – ни капли не приукрашиваю.
– Это правильно… – серьёзный тон генерала предвещает какие-то пакости.
Подобрался, приготовился…
– А как вы отнесётесь к тому факту, если я вас сейчас немного, самую малость, проэкзаменую?
– Положительно! – воскликнул. И постарался, чтобы в моём голосе энтузиазма было побольше.
А что я теряю? Да ничего! Если на все вопросы отвечу, то наверняка последуют какие-то преференции и предложения. В свете последнего разговора они не могут быть ничего не значащей ерундой. Ну а если срежусь, то тоже ничего страшного. Всё равно впереди вступительные экзамены. А они уж наверняка всяко посерьёзнее и пострашнее нынешних вопросов будут…
Что сказать? На кое-какие вопросы ответил с грехом пополам, где-то справился на «отлично», кое-какие вообще пропустил. Даже вполне прилично поговорил на французском и немецком, за что особое спасибо моим учителям! Насчёт тех, на которые так и не смог найти правильных ответов, поступил просто – пришлось признаться в недавних проблемах с памятью. Мне от такого признания не горячо и не холодно, а польза может большая получиться.
– Вы хотите меня уверить, что два месяца назад упали с крыши и потеряли полностью память? – удивился генерал. – Сколько вы лежали в постели, говорите? Неделю? Верится с трудом, что у вас были настолько серьёзные травмы. Ну да я не врач, спорить с поставленным диагнозом не буду. Учителей нанимали, самостоятельно занимались? Однако, согласитесь, за оставшееся до нашей встречи время просто невозможно восстановить такой багаж знаний. Нет, где-то вы хитрите, что-то утаиваете от меня. Ну да это ваше право.
Валевачев замолчал, задумался. Понятно, о чём, насчёт меня что-то прикидывает в уме. А я что? Думаете, переживал? Ни в коем случае! Чему суждено случиться, того не миновать, такой уж я фаталист. Стою смирно и жду, когда его высокопревосходительство соизволит из раздумий выйти.
– Хорошо! Принимаю вашу версию. Тем более всё это можно очень просто проверить. Когда, вы говорите, возвращается в столицу ваш отец?
– Как раз к моменту начала сдачи приёмных экзаменов в училище! – без задержки отрапортовал.
– Как только вернётся, прошу передать моё приглашение совместно отобедать у меня, – и тут же добавил, упреждая мой вопрос: – Он неоднократно бывал в моём доме, уточнять адрес не нужно.
– Понял. Обязательно передам!
