Или ещё чего хуже – в один «прекрасный» момент про привязные ремни забуду. А потом и вообще перестану пристёгиваться…
И закончится это грустно…
– Солнце сегодня припекает особенно жарко, – посочувствовал мне Паньшин.
Подкрался из-за спины, а я его и не услышал за общим гомоном. Обернулся:
– В небе это не ощущается, но стоит только приземлиться, как оно с яростью накидывается, испепелить пытается. Водички бы испить. У вас случаем не найдётся?
– Нет, но могу организовать. – Александр Карлович отошёл в сторонку, постарался хотя бы ноги в падающей от самолёта тени укрыть. – Сейчас всё будет.
И поманил кого-то из толпы рукой. Кого, я уже не видел, моим вниманием завладели подошедшие Романов с Валевачевым. Ну да, это я дурень, мышей не ловлю, а генерал пассажиру высокопоставленному помог на землю спуститься, плюсики заработал. И сейчас ни на шаг не отходит, сопровождает.
– Николай Дмитриевич, просил же вас просто провезти его высочество, а вы что сделали? – хмурится Степан Прокопьевич.
– А что я сделал? – делаю удивлённое лицо.
Смотрю на полковника, и великий князь вдруг неожиданно мне подмигивает. Из чего тут же делаю вывод, что Валевачев в этом случае выступает в роли няньки. Сам на себя такие функции он вряд ли мог взять, кто бы ему позволил. Значит, поручили. И понятно, кто поручил. А Сергею Михайловичу всё это явно не по душе, не мальчик давно, но и деваться некуда, приходится терпеть.
– Пошли на поводу у его высочества, устроили в небе выкрутасы. Мы тут внизу только охали и ахали, когда наблюдали, какие славные кренделя ваш самолёт прямо над нами выписывал!
– Всего лишь дал его высочеству один небольшой урок по управлению самолётом. Кстати, так и не спросил вас, ваше высочество, понравилось ли вам летать?
– Честно сказать, не очень, – великий князь успел опередить с ответом собиравшегося сказать что-то гневное Валевачева.
А Степан Прокопьевич тихонечко выдохнул, удивившись такому неожиданному ответу, и обрадовался. Но явно поспешил, потому что Романов сказал дальше то, от чего удивился не только генерал, но и прислушивающиеся к нашей беседе офицеры.
– Умения не хватает. Необходимо нарабатывать нужные навыки. Надеюсь, Николай Дмитриевич сделает одолжение и мне в этом поможет?
– Конечно, помогу, ваше императорское высочество, – согласился. А кто бы на моём месте отказался? Дураков нет! – Вот только не знаю, появится ли в скором времени у меня такая возможность. Учёба в стенах Михайловского училища очень напряжённая и потребует от меня полной отдачи.
Стою в окружении столь важных персон, разговариваю, а сам на Паньшина смотрю. Он уже где-то бутылку воды раздобыл и показывает мне её из-за генеральской спины. Холодненькая, сразу понятно по запотевшему стеклу.
– Ничего, мы со Степаном Прокопьевичем в вас верим, князь. А время мы с вами уж как-нибудь да изыщем. Ваше превосходительство, предлагаю не докучать Николаю Дмитриевичу своим вниманием. Ведь кроме нас с вами есть и другие желающие подняться сегодня в небо? – Сергей Михайлович тоже увидел, в какую именно сторону и на что конкретно направлен мой взгляд, и всё быстро сообразил. И решил пойти мне навстречу, закончить этот разговор, но в окончании заключительной фразы как-то особо выделил слово «сегодня», и я сразу насторожился. И про воду забыл!
Тут же посмотрел на генерала и вопрос в моём взгляде углядел бы даже слепой. Но Валевачев предпочёл ничего не заметить, тут же согласился с его высочеством, и пара в сопровождении ближнего круга быстро удалилась прочь.
Вздохнул, проводил взглядом, пока они за оцепление не ушли – нет, надо как-то улетать из этого города. И поскорее! Вроде бы всё, что можно, я здесь сделал. И даже больше. Не особо в это верю, но, возможно, даже вступительные экзамены сдал. И если это на самом деле так, то дальше будет и проще, и в то же время значительно сложнее жить. Наверняка слухи среди абитуриентов и будущих однокашников о таком проявлении особого участия со стороны начальника училища к никому не известному поступающему не останутся без внимания. Во что это выльется, не знаю. Попытаются как-то отыграться? То, что я князь, в этом случае большой роли не играет, там все такие же дворяне, и все на почти равных правах.
Тут как раз Паньшин подошёл, бутылку откупоренную мне протянул. Приложился, прополоскал рот, хотел сплюнуть, да вовремя спохватился – народа кругом много, всё внимание толпы к нам приковано. Не поймёт благородная публика подобного проступка. Пришлось глотать. Следом и второй глоток улетел, и третий. Хорошо пошла! Хлебал жадно, но прилично – полилась благодатная влага в горло, защипала язык пузырьками. Или это пересохшее горло так зашипело, всасывая в себя вожделенную влагу…
О чём я думал? Об училище и предстоящих мне трудностях? После утолённой жажды это показалось пустяком. Ладно, никуда не денусь, справлюсь. Они же там мальчишки великовозрастные, а у меня за плечами груз прожитых лет, накопленный жизненный опыт. И училище я прошёл не чета вашему, и повидал столько, что на всех вас хватит и ещё на столько же останется!
