В его тоне послышалось нечто такое, что губы сами выговорили дерзкий ответ:
– А разве мне следует что-то скрывать от моего учителя?
В последний момент я успел смягчить тон и улыбнуться, сведя всё к поддразниванию, и Лао улыбнулся в ответ.
С заклинателем в отсутствие принца следовало быть во сто крат осторожнее и мягче!
За эти дни к портрету заклинателя Лао добавилась пара дополнительных штрихов, однако ничего примечательного о нём я не узнал. Принц Чан всё время был рядом, и даже занимались мы в его присутствии. К откровениям это не располагало.
Что до моих успехов…
На первом занятии мы изучали медитацию. Я, как и велел Лао, сел на циновку, скрестил ноги, выпрямил спину и погрузился в созерцание своего дыхания под мерный успокаивающий речитатив. В воздухе плавал дымок благовоний, за окном шелестел ветер, принц Чан лениво перебирал шёлковые свитки…
В общем, проснулся я от того, что Лао потряс меня за плечо.
Второй урок прошёл точно так же. На третьем Лао понял, что достойной медитации от своего великовозрастного ученика он не добьётся, поэтому следующие недели мы потратили на то, чтобы осязать поток ци в солнечном сплетении. Как утверждал Лао, чувство вихря в желудке – основополагающий навык. Из этого завихрения заклинатели развивали золотое ядро, которое и наделяло человека уникальными силами и бессмертием. Условным, конечно. При всей своей силе заклинатели по-прежнему оставались людьми, которых можно было убить.
Нужно ли говорить, что уловить заветное завихрение у меня не получилось до сих пор? Лао чуть с ума не сошёл, когда понял, что всё это время я делился силами и гармонизировал чужие потоки, не чуя собственные ни в малейшей степени.
– Как? – вопил он, потрясая свитками. – Как это вообще возможно?!
Всё свелось к разговорам, а они помогали мало. Лао изучал меня и избегал вопросов о себе. Судя по обмолвкам, он был старше отца императора Алтана, что означало весьма богатый опыт общения с людьми. Роль защитника и учителя он выполнял охотно, и терпения ему было не занимать. Но это можно сказать о любом другом наставнике. А вот какова его тёмная сторона? Способен ли он был помочь мне обелить имя? Это всё ещё оставалось загадкой.
– Всё же ты знаток, – похвалил меня Лао, завершая тему поэзии.
– Так вышло. Когда мне становилось невмоготу видеть стены и опостылевшие лица, строки становились спасением. Я словно сам гулял по горам и озёрам вместе с поэтами. Становилось легче, – я не удержался и вновь приник к окну. – Смотрите! Смотрите, там водопад! Настоящий водопад!
В небольшое горное озеро с грохотом, в белых брызгах, с высоты, равной старому бамбуку, падала вода. Она сверкала в солнечных лучах, словно жидкое золото, а в её брызгах играла радуга. Как же захотелось выпрыгнуть из повозки, сбежать вниз и прикоснуться к нему! Каким был водопад? Холодным? Тёплым? Чем он пах? Можно ли было поймать в нем рыбу?
– В Долине Горечавки есть несколько водопадов. И горячие источники.
Я оглянулся на Лао и увидел на его лице жалость. Она промелькнула и тут же скрылась, но мне было достаточно и мига, чтобы узнать её.
– А что ещё есть в Долине Горечавки? – с живейшим любопытством спросил я. – Там есть поля? Наверняка есть, ведь это долина!
– Есть поля с целебными травами. Некоторые держат огороды. Это очень живописное место. Горы обнимают долину полумесяцем. Летом к нам прилетают журавли, и можно ходить к ним в гости и гладить их. Они совсем ручные. Зимой можно купаться в горячих источниках и любоваться видом с гор.
– И правда, живописное место. А какое испытание нужно пройти, чтобы стать учеником?
– Залезть на скалу. Испытание может пройти любой.
Я посмотрел на свои руки и понял, что путь заклинателя Долины Горечавки для меня бы был стремительным, словно полёт поперек ветра, и закончился бы у подножия этой самой скалы.
– Когда ученик проходит испытание, он обязуется жить по правилам Долины. Их немного. В первую очередь нужно соблюдать основные десять заповедей Дао, забыть о громком смехе, алкоголе, связях с женщинами, танцах, пустой и эротической литературе, жареной, острой и сладкой пище…
Лао всё продолжал и продолжал перечислять запреты, и постепенно мне становилось ясно – проще рассказать о том, что разрешено. Список запрещённого выходил просто ужасающим. Вдобавок увлекшийся Лао описал мне обряд очищения: весьма рискованную и болезненную процедуру, в которой будущий заклинатель проходил по раскалённым углям, через ледяную воду и удары плеткой. Всё это окончательно убедило меня – среди заклинателей делать нечего, даже появись такая возможность.
В конце концов Лао прервал разговор о правилах и порядках и погрузился в медитацию, и я вновь приник к окну.
За ним меня встретили навьюченные лошадиные бока и угрюмое лицо императорского палача, который вёл лошадь под уздцы. Увидев его, я чуть не шарахнулся назад в повозку и едва успел подавить испуганный вскрик. Вышел шёпот:
– Что? Почему ты здесь?
– Я палач, – ответил палач таким тоном, словно это всё объясняло, и для наглядности ткнул в своё коричневое платье со знаками отличия.
