К вечеру мы достигли западной провинции и остановились у полей, чтобы ночью и утром император и его сын благословили их. Разбили лагерь, поставили шатры. Ночь расцветили костры, а воздух наполнился ароматами дыма и еды. Я, забыв о палаче, с тоской смотрел в сторону котлов, но так и не рискнул выйти из повозки без разрешения принца. А тот, казалось, забыл про меня. Из окна я видел, как он то и дело выбегал из императорского шатра и носился между костров, словно ребёнок.
Лао же медитировал вот уже полдня. Он был бессмертным заклинателем. Его такие приземленные вещи, как еда, вообще не волновали – он питался солнцем и силами стихий.
От тихого стука в дверь я подскочил.
– Кто там?
– Тархан. Я принёс еду, – раздался знакомый низкий голос.
Я приоткрыл дверь и в неверном свете костров увидел Тархана. На его левой ладони, опасно балансируя, стояла миска с овощами и ногой какой-то птички. Правая рука лежала на рукояти меча. Я заметил, что кинжалы переместились на левый бок.
– Это тебе, – палач сунул еду так резко, что пришлось быстро схватить миску, иначе она бы перевернулась.
Затем Тархан ступил на подножку, дотянулся до заклинателя и потряс его за плечо. Лао вскинулся от первого же прикосновения.
– Что?
– Император зовёт, – сообщил Тархан и, сочтя задание выполненным, спрыгнул с подножки.
– Император? Да… Да, конечно, я иду. Октай? – Лао растерянно повёл глазами, и я заподозрил, что тот вовсе не медитировал, а спал. Мало ли как долго спят заклинатели? Они спокойно обходятся без еды, бессмертны, умеют летать. Может, у них даже сон особенный?
– Октая не звали, – любезно сообщил всё тот же невозмутимый Тархан. Он так и не отошёл от повозки и даже прислонился к ней спиной. Рука по-прежнему сжимала меч в ножнах.
Лао послал мне извиняющуюся улыбку и поспешил к императорскому шатру. Я посмотрел ему вслед, взглянул на еду и уставился на Тархана, который застыл у повозки неподвижной статуей.
– Ты выполняешь приказ госпожи? Там яд?
Тархан даже бровью не дёрнул, даже не повернул головы. Так и остался стоять, всматриваясь в темноту.
– Нет.
Он всегда отвечал с такой честностью, с какой твёрдостью работал. Тогда, когда госпожа отправляла меня в темницы, я мог задать ему любой вопрос и получить подробный ответ: будут ли посетители, как долго висеть на дыбе, сколько капель упадёт мне на голову. И я был уверен, что даже если бы он ответил сейчас «да», то еда всё равно оказалась бы у меня в глотке.
Но если он не выполнял приказ, то зачем ему стоять здесь, вцепившись в меч и уставившись в темноту?
– Тебя что-то беспокоит, да? – я понизил голос. – За нами кто-нибудь наблюдает?
Тархан метнул на меня косой взгляд и кивнул.
В живот плеснуло холодком страха. Сердце тревожно забилось. Небеса, а ведь наставники клятвенно убеждали, что боевые искусства господину Гармонии никогда не понадобятся! Их мне не преподавали!
Я вытащил из узелка мешочек с болеутоляющими травами.
– Что это? – резко спросил палач, и я от неожиданности высыпал в тарелку всё, что было. А он даже не стал дожидаться ответа – принюхался к терпкому аромату и прищурился. – Болеутоляющий сбор? Зачем он тебе?
– Принц разрешил. Спина болит, – быстро сказал я.
Между прочим, чистую правду! После целого дня в повозке поясница ныла, без обезболивающих трав было бы сложно убегать и отбиваться от нечисти.
Палач секунду посверлил меня пронзительным взглядом, а потом хмыкнул и отвернулся с видом «Ну конечно же, и как я сразу не догадался?».
Я приготовился к тому, что еду у меня отберут, но палач так ничего и не сделал, наоборот!
– Ешь быстрее.
Травы придали пище горьковатый непривычный привкус и пряный аромат. Я съел всё и с облегчением почувствовал, как боль постепенно отпускает уставшую спину. Остатки сбора уже никуда не годились, и я, выбравшись из повозки, бросил мешочек в ближайший костер. Тархан не пошевелился.
Я раздумывал, как попросить у палача оружие, когда в темноте у повозки вспыхнули десятки красных огоньков. Тархан выхватил меч, попутно сунув мне один из кинжалов. Тревожный крик «Сяньли! Это сяньли!» слился с прыжками крупных красноглазых кошек.
Я меланхолично подумал, что длиннополые одежды – не самая лучшая форма для боя, отступил за спину палача и покрепче сжал рукоять кинжала.
Что ж, опыт есть опыт. Пусть в последний раз я держал оружие десять лет назад, пусть в поддержку красивого тела занимался лишь танцами, однако вид хищной нечисти мгновенно заставил меня вспомнить навыки самообороны, которые я успел выучить до пятнадцатилетия. Не сказать, чтобы их было много, да и кинжал в отвыкших руках ощущался неудобно, однако в первую прыгнувшую на меня сяньли я попал и умудрился убить её с одного удара.
