Небо слишком высоко полностью

— Имеется еще и третий вариант, мамочка! — проговорил, натягивая на себя одеяло, Тициан. — Шлюхи заявляются к пожилым влиятельным мужчинам, чтобы совершить что-то ужасное. Нет, я не об извращенном сексе, а о том, что они приходят, чтобы убить!

Милена вздрогнула, потому что в этот момент в окно что-то ударило. Она подскочила и подошла к нему — и только сейчас поняла, что ураган «Хиллари» полностью подмял под себя Флориду и что в окно стукнулась то ли оторванная пальмовая ветка, то ли мертвая птица.

Всмотревшись во тьму, Милена поежилась — ночь предстояла бурная. Впрочем, наверняка не для этой француженки — та в течение всего вечера пыталась завести с Делбертом разговор о том, что ей и ее партии требуется финансовая поддержка и что ради оной она готова пойти на все. Но Делберт, явно уже потерявший интерес к мадам, отделывался общими фразами, разыгрывал из себя джентльмена старой школы, что мог при желании делать на редкость убедительно, и отвергал все ее попытки говорить о политике и о том, на что именно готова эта француженка ради поддержки с его стороны.

Оказывается, мадам грозило то, что она сама некоторое время назад провернула со своим родным папашей: ее юная прелестная племянница, похожая на Белоснежку, но расистка до мозга костей, считала свою тетушку размазней и предательницей дела великого деда, который во внучке души не чаял, и объявила Марианне войну, желая свергнуть ее, спихнуть с поста лидера партии и самой перенять бразды правления.

И эта француженка не придумала ничего лучше, чем пытаться обольстить Делберта, не понимая, что хитрые Злата с Джереми вызвали ее в «Зимний Белый дом» с иной целью, желая досадить Милене и попытаться устроить мадам триумф — если не во французской политике, так хотя бы в постели американского президента. Ну, или в крайнем случае на ковре его спальни или подле рукомойника в президентской ванной.

А Делберт если кого на дух и не переваривал, так это неудачников, точнее канючивших и добивавшихся его милости неудачников. И, соответственно, неудачниц тоже. Поэтому чем яростнее мадам атаковала Делберта, тем быстрее нарастали его раздражение и нежелание ей помочь.

Похоже, в этот раз Злата и в особенности ее пай-мальчик и по совместительству прожженный циник Джереми явно просчитались. Этой француженке не только не обломится помощь со стороны Делберта, хотя бы неформальная и хорошо законспирированная, но она не удостоится и чести снова с ним переспать.

Какая, однако, жалость!

— Убить? — пробормотала Милена, не понимая, отчего сын говорит такие вещи. С чего он взял, что Делберта кто-то хочет убить? Вернее, наверняка имелась масса людей, желавших уничтожить Делберта, особенно много таких было среди фанатичных поклонников Старой Ведьмы — все еще не смирившихся с ее поражением, тем паче, что Старая Ведьма набрала по стране голосов на три с половиной миллиона больше, чем Делберт, но позорно «пролетела» с числом выборщиков от штатов, уступив в этом Делберту. И для этих умалишенных законно выбранным президентом США была именно что Старая Ведьма, а Делберт — подлым узурпатором, захватившим в свои грязные руки верховную власть. И наиболее отвязные из них были готовы решить проблему, которой являлся для них Делберт, путем физического устранения.

Однако Милена не сомневалась, что на территории «Зимнего Белого дома», надежно охраняемой секретной службой, таковых не было.

Или она ошибалась?

Милена взглянула на сына — и убедилась, что он уже заснул, выпятив во сне нижнюю челюсть и причмокивая (и так походя при этом на своего своенравного отца). Милена поцеловала Тициана, поправила одеяло, потушила свет и вышла из комнаты.

И столкнулась с Делбертом-младшим, который, казалось, был крайне удивлен, увидев ее выходящей из апартаментов сына.

— Что ты здесь делаешь? — выпалил он, таращась на Милену, а та, заметив, что у старшего отпрыска Делберта под пиджаком что-то топорщится, парировала:

— Это комната моего сына. А вот что ты здесь делаешь?

Делберт-младший замялся, а потом выпалил:

— Ну, я пришел… пришел извиниться за то, что поднял сегодня на малыша Тициана руку. Мне очень жаль…