Небо слишком высоко полностью

— Приговор вынесет справедливый герцословацкий суд. Но я же сказал, что тема закрыта. Итак, у меня для тебя радостные новости. Будешь учиться в Институте международных отношений. Пробить тебе там место было ой как непросто, однако отправлять тебя в какую-то филологическую глушь было бы просто глупо. Ты отлично зарекомендовала себя в деле о шпионаже в МИДе, поэтому надо использовать твои таланты на полную катушку!

Милена поняла: Гордион хочет, чтобы она опять помогала ему фабриковать дела, при помощи которых он сам делал карьеру.

— А может, все-таки лингвистика? Потому что в Институте международных отношений я не потяну. У меня английский никакой, а немецкий еще хуже…

— И поэтому хочешь идти именно на лингвистику? Тебя уже зачислили. А языки подтянешь, к тому же ты туда не столько учиться идешь, сколько Родине служить! Чует мое сердце, что там полно потенциальных шпионов! Или шпионов настоящих.

Милена, вздохнув, смирилась с выбором Гордиона. Что же, если ему нужны шпионы… Но она дала себе слово, что изобретать сведения, даже несмотря на давление со стороны куратора, никогда больше не будет.

Или, во всяком случае, постарается.

— А как насчет карьеры фотомодели? — спросила она. — Вы же обещали!

Гордион окинул ее скептическим взором и произнес:

— А не переоцениваешь ли ты себя, милочка? Впрочем, почему бы не позволить тебе работать на два фронта — институт и столичный бомонд? Там ведь тоже ренегаты и хулители нашей славной системы окопались. Ладно, попробую что-нибудь сделать.

Впрочем, Гордион не торопился сдержать данное слово, так что Милене пришлось еще несколько раз напомнить ему об обещании. В Институте международных отношений она чувствовала себе крайне неуютно: на курсе учились дети очень влиятельных родителей, а также представителей нарождающегося класса предпринимателей, у которых была куча денег.

А ее предки вкалывали на консервном заводе и со шваброй и метлой. Милена чувствовала пренебрежительное к себе отношение, тем более что языками она толком не владела, а преподаваемые предметы были для нее книгой за семью печатями.

— Ты или кому-то дала, или тебя сюда внедрили, чтобы та на нас «стучала»! — заявила ей без обиняков одна из сокурсниц. — Так что колись — какое из этих предположений верно?

Холодея, Милена заявила:

— Ну, пришлось переспать с проректором по учебной части.

Сокурсница, прищурившись, взглянула на нее и заявила:

— Он хоть женат и имеет четырех отпрысков, но на стороне спит только со смазливыми студентиками. Это всем известно. Так что, милочка, ты не шлюха, что было бы приемлемо, а стукачка!

Сердце Милены оборвалось, а сокурсница вдруг тихо добавила:

— Впрочем, как и я сама! Рыбак рыбака видит издалека. У тебя ведь Гордион куратор?

Милена ничего не ответила, а сокурсница хмыкнула:

— Ну да, он намекал что-то о еще одном ценном кадре на курсе. Я все гадала, кто же это. Но учти — это моя «поляна». И «окучивать» курс буду исключительно я. Нам двум тут не развернуться. Так что уходи подобру-поздорову. Иначе придется уйти по-плохому!

Милена переговорила на этот счет с Гордионом. Тот, вытирая слезы смеха с уголков глаз, заявил:

— Ну дает! В два счета тебя раскусила. Впрочем, рыбак рыбака видит издалека, девочка. Ладно, понимаю, что ничего хорошего из вашего тандема не выйдет. Поэтому переведешься в другой институт, попроще. Тот, где будешь единственной моей подопечной.

Спрашивать Гордиона, сколько у него подопечных вообще, Милена не стала. Он сдержал слово — и после мучительного семестра в Институте международных отношений, еще до экзаменов, Милена оказалась студенткой только что открывшегося Института дизайна и моды.

Однокурсники были там совершенно иными, имелись тоже блатные, однако большей частью это были выходцы из простых семей, как и она сама. Милена тотчас почувствовала облегчение — никто ее на задирал, никто не указывал ей на место. Да и учеба была ей по плечу и доставляла удовольствие.

И все было бы отлично, если бы не обязанность собирать информацию и поставлять ее Гордиону, с чем она, однако, справлялась вполне успешно.

Наконец, он сдержал свое слово — и она попала в святая святых, редакцию «Стильного Экареста», располагавшуюся в одной из столичных высоток. Сразу сделать ее моделью не мог даже Гордион, однако Милена получила полставки ассистентки в редакции.

Больше всего она боялась встречи с Лариосиком. Еще бы, ведь все началось тогда с этого ужасного инцидента в сквере около гостиницы «Москва» — места, которого Милена теперь всячески избегала.

Однако ее страхи оказались напрасны: Лариосик, как всегда, в желтом плаще и красных штиблетах, громогласный и безапелляционный, просто-напросто не узнал ее! Впрочем, Милена заметила, как он уставился на ее грудь, пожимая ей руку — и с силой выдернула ее из клешней Лариосика.

— Какая у нас будет работать красавица! — заявил он хрипло. — Прямо хоть на обложку бери!