Небо слишком высоко полностью

— Запросто! Однако, прежде чем мы окажем тебе эту услугу, ты должна поработать. Для начала собери сведения о том, о чем болтают твои друзья и подруги. Ты ведь захаживаешь к этой самой Снежане, у которой отец в вашем городе второй секретарь горкома? Так вот, записывай ее высказывания о Советской власти. Нас интересует то, чем занимается ее отец, а также дядя-дипломат. И вызови Снежану на откровение — разузнай, чем она занималась, находясь с дядей в Париже! Все записывай и передавай мне! Встречаться пока что будем раз в две недели, в конспиративной квартире здесь, в Экаресте.

Милена в ужасе спросила:

— Вы думаете, что дядя Снежаны — шпион? И что она, быть может…

— Вскрытие покажет! — заявил, хохотнув, Гордион. — И вот еще что, Милена. Может так случиться, что на связь с тобой выходить буду не я, а кто-то другой. На этот случай предусмотрена кодовая фраза. Тому, кто тебе ее сообщит, ты обязана подчиняться беспрекословно и выполнять все его указания. Это, надеюсь, понятно?

— Неужели все? — спросила Милена. — А если он прикажет лягушку поцеловать? Или ежика изнасиловать?

— Поцелуешь и изнасилуешь, милая моя! — ответил, поднимаясь со стула, Гордион. — И даже пристрелишь волка и голыми руками спустишь с него шкуру, если понадобится. Ты ведь сама только что письменно дала согласие на то, что можешь быть использована КГБ Герцословакии в любых целях по усмотрению твоего куратора. А таковым являюсь я. КГБ Герцословакии или всеми теми организациями, которые придут ему на смену!

Милена затрясла головой — с чего это КГБ должен прекратить существование? Однако политикой она не интересовалась и задавать этот явно непростой вопрос не стала.

— И еще. Может так случиться, что к тебе обратятся товарищи из Москвы.

— Из гостиницы «Москва»? — уточнила Милена. — Вы имеете в виду тамошних «ночных бабочек»?

Гордион повысил голос:

— Из Москвы, столицы Советского Союза, дурочка! Ведь тамошний КГБ — большой брат нашего здешнего, герцословацкого. И особо важные, завербованные нами агенты поставляют сведения и туда. Вот станешь особо важным агентом, а потенциал у тебя имеется, тогда и Москва обратится к твоим услугам. Так что имей в виду!

Милена пожала плечами — Москва была для нее чем-то таким же далеким и недоступным, как и Париж. Хотя Париж манил ее гораздо сильнее.

— Ну, это так, в целях общей информации. Может, ты не оправдаешь возложенных на тебя надежд и интереса для Москвы представлять не будешь. Значит, станешь только на нас работать. Ага, где мы остановились? Кодовая фраза!

Покопавшись в кармане, он выудил оттуда конверт и извлек полоску бумаги с текстом, который прочел и хмыкнул:

— Ну и выдумщики! Это же умники из одного спецотдела такое изобретают. Намеренно придумывают такие фразы, с которыми никто иной, кроме куратора или человека, занявшего его место, к агенту обратиться не может. На, читай и выучи наизусть!

Он положил полоску бумаги перед Миленой, и та, шевеля губами, прочла следующую напечатанную на машинке фразу:

«Бабочка вспорхнула с вьющейся розы, напуганная появлением в беседке графини»

— Это что, и есть кодовая фраза? — поморщилась Милена. — Длинная какая-то… Они что, из дешевого романа ее взяли?

Гордион заявил:

— Тебе какая разница-то? Давай, учи наизусть! И учти, каждое слово должно быть на своем месте! Если будет малейшее несоответствие, то имеешь право не подчиняться.

Милена несколько раз повторила странное предложение про розу, бабочку, беседку и графиню. Если что у нее и было безупречного, так это память! Проблем с тем, чтобы запомнить стихи и рассказать их на уроке в школе, у Милены никогда не возникало.

Гордион забрал полоску бумаги с кодовой фразой и потребовал:

— Повтори!

Милена повторила, причем несколько раз. Гордион ухмыльнулся, оставшись явно довольным.

— Отлично. Кодовая фраза будет приложена к твоему делу.

— На меня завели уголовное дело? — испуганно произнесла девушка, а Гордион хмыкнул:

— Дело в специализированном архиве КГБ! Там хранятся документы на всех, с кем мы сотрудничаем. И папочка с подписанным тобой соглашением, кодовой фразой и всеми твоими донесениями там тоже появится. Ну что же, думаю, на этом завершим. Получишь сейчас свой проездной и поедешь домой. Ах, вот еще…

Он вынул из другого кармана две бумажки по пять форинтов.

— Вот, на прожигание жизни! И советую больше проституцией не заниматься, милая моя. Ну, разве что за очень большие деньги!

Забирая десять форинтов (конечно, далеко не те сто пятьдесят фунтов стерлингов, которые она могла бы иметь), Милена спросила:

— А английский шпион? Что с ним будет?