Небо слишком высоко полностью

Милена решила, что никогда и ни за что больше не решится на те безумства, на которые пошла в прошлом году, вообразив, что карьера фотомодели так легка.

Сотрудники в редакции были дружные и немного сумасшедшие, однако все как один влюбленные в свою работу. Попадались и мерзавцы вроде Лариосика, но Милена не сомневалась, что подобные личности имелись в любом коллективе.

А вот главный редактор «Стильного Экареста», надменная величественная Регина заявила без обиняков:

— Тебя нам дали в нагрузку от КГБ. А это значит, что ты, девонька, стукачка. И не пытайся оправдываться! Думаю, человек ты неплохой, однако попалась в сети наших органов. Но это не дает тебе права собирать тут информацию и сбагривать ее в Комитет. Так что учти, ты у меня будешь на особом счету!

А это значило, что Регина постоянно ее шпыняла, давала наиболее тяжелые поручения, никогда не была довольна ее работой и каждый раз, заметив слезы в глазах Милены, со сладкой улыбкой заявляла:

— Выкинуть на улицу я тебя, увы, не могу, так как тебя защищает всемогущая длань КГБ. Однако ведь ты сама можешь уйти от нас, не так ли? Учти, я организую грандиозный праздник по случаю твоего увольнения по собственному желанию!

Но Милена дала себе слово, что не уволится из редакции — и что попадет на обложку «Стильного Экареста». Раньше для этого требовалось переспать с Лариосиком, который по-прежнему отвешивал ей комплименты, а однажды прямо заявил, что если она займется с ним сексом, то карьера ей обеспечена.

Но Милена не хотела попасть на обложку таким образом, к тому же она была уже не та провинциальная дурочка, какой была год назад. И понимала, что если и станет любовницей Лариосика, то это все равно никак ей не поможет: решение о том, какая фотография попадет в журнал и тем более на обложку, в итоге единолично принимала Регина.

А та ни за что не пропустила бы изображение Милены по той простой причине, что ненавидела ее.

Милена пыталась угодить главной редакторше, выполняя все ее поручения быстро и четко. Однако та, не забывая благодарить, тотчас давала ей новое, еще хлеще. Узнав, что Регина обожает кофе с молоком, Милена как-то утром поставила ей большую чашку с оным напитком на стол в бюро. А когда Регина заявилась, она вызвала Милену к себе и, указав наманикюренным пальцем на чашку, пропела:

— Разве я просила? Забери. И делай только то, что тебе приказано делать. Неужели это так сложно понять? Я думала, что на КГБ работают более-менее вменяемые личности.

Милена узнала, что первый супруг Регины, которого она страстно любила, был известным диссидентом, выступавшим против маршала Хомучека, за что поплатился многолетним заключением в лагере, где и скончался от туберкулеза. Регина против власти не выступала, тем более что времена после кончины пожилого диктатора кардинально изменились, однако ненавидела все, что было связано с официозом и в особенности с Комитетом.

Через несколько месяцев Милена стала своей в редакции, заслужив всеобщее уважение и даже восхищение. Однако понимала, что карьера модели ей не светит и что она до конца жизни так и останется нелюбимой девочкой на посылках, в то время как иные в одно мгновение становятся известны на всю страну.

Гордиону Милена старалась поставлять как можно меньше реальной информации из редакции, а когда заметила, что он, наоборот, требует как можно больше, то стала пичкать его светскими сплетнями.

— Мне нужно иное! — заявил он как-то в раздражении. — Наверняка там окопались враги народа. Например, эта ваша главная редакторша. У нее ведь первый супруг был знатным врагом народа!

Милена быстро заявила:

— Да нет, она никогда ничего такого крамольного не говорит. И вообще, она человек неплохой…

Не хватало еще, чтобы по ее вине Регина потеряла работу, а то еще и свободу. Конечно, если бы на ее место пришел Лариосик или кто-то иной, то это значительно облегчило бы участь самой Милены, но девушка помнила о судьбе дяди Снежаны. Тот предстал перед судом, и ему грозил расстрел, однако, на свое счастье, бедолага скончался во время процесса от обширного инфаркта.

— Все враги народа люди неплохие. Пока не начинают вредить нашей великой Родине! — нравоучительно заявил Гордион. — Думаешь, я тебя просто так устроил в редакцию? Модели, как сама уже усекла, из тебя не выйдет, так что собирай информацию об этих подозрительных типах. Они ведь наверняка постоянно выражают недовольство нашим строем?

Коллеги — и в этом он был прав — каждый день хулили действующую власть, беззастенчиво проходились по личностям членов Политбюро, о которых знали массу пикантных историй, травили политические анекдоты и ругали на чем свет стоит социализм. При желании Милена могла бы засадить в тюрьму их всех. Однако вместо этого ответила:

— Да нет, они личности лояльные. Может, только один или два отщепенцы.