Размышляя над тем, что схватка с Региной, конечно, будет тяжелая и что никто не гарантирует ей победы, Милена вдруг услышала у себя за спиной тактичное покашливание.
Обернувшись, она заметила невысокого, облаченного во все черное мужчину с гривой светлых волос, с завитыми усиками и мушкетерской бородкой. Она определенно где-то уже видела это лицо, причем на страницах журналов —
Гость подал ей руку, увенчанную перстнями, и сказал на английском с сильным французским прононсом:
— Мадмуазель, меня зовут Жан-Поль Годо! Я в восхищении от вашего мужества и от вашей изобретательности! Босиком на подиуме — до этого не додумался
Жан-Поль Годо был одним из ведущих парижских модельеров, владельцем дома мод и одним из самых могущественных людей мира глянца и гламура.
Милена, смущенная его замечанием, стала оправдываться. Она ведь всего лишь хотела, чтобы…
— О, не надо оправдываться! Вы, дитя мое, действовали по наитию. И это в нашей профессии самое важное. Вы готовы пойти на все, чтобы достичь успеха. Вы изобретательны. Вы — неотшлифованный бриллиант! И вы та, кто мне нужен.
Милена снова пустилась в объяснения, что…
Месье Годо, взмахнув рукой (с перстнями и черными кружевными манжетами), перебил ее:
— О, к чему слова, дитя мое? Как ловко вы заперли этих двух дурочек в дамской комнате! На вашем месте я поступил бы
Милена поняла, что под занудной старой стервой Жан-Поль Годо подразумевает Регину. Не успела она подумать о главной редакторше, как та возникла за спиной мэтра и застрекотала на отличном французском, обвиняя, как поняла Милена, ее во всех смертных грехах и принося глубочайшие извинения.
— Эта особа, увы, до недавнего времени работала в моем журнале, однако я только что ее уволила! Я не потреплю, чтобы…
Месье Годо, опять взмахнув рукой (видимо, это был его фирменный жест), перебил Регину:
— Какая
Регина, казалось, была близка к обмороку, а Милена не могла поверить, что сам Жан-Поль Годо сказал нечто подобное.
Подойдя к ней и напрочь игнорируя маячившую за его спиной Регину, мэтр произнес:
— Дитя мое, вы сами не осознаете, насколько талантливы. С какой грацией, с каким неподдельным изяществом вы вышли из конфузливого положения на подиуме. Более того, вы использовали его потом, когда появились в подвенечном платье. Само платье, надо сказать, всего лишь бездарный плагиат жемчужины моей позапрошлогодней коллекции, но
Милена не могла поверить, что это происходит с ней. Если это был сон, то она хотела, чтобы он длился вечно.
Жан-Поль Годо сказал:
— Послезавтра я возвращаюсь в Париж. И хочу, чтобы вы полетели со мной. Я предлагаю вам работу манекенщицы в моем доме мод. Дитя мое,
25 декабря, 0:20–06:30
Прежде чем войти в кабинет Делберта, Милена на мгновение прикрыла глаза.
— Мэм, понимаю, что вам не по себе, — произнес стоявший около нее Грэг Догг, — поэтому снова скажу, что не считаю хорошей идеей…
Милена шагнула в раскрытую дверь кабинета. Заместитель начальника секретной службы последовал за ней.
Все те нескончаемые минуты, пока они следовали от ее апартаментов к кабинету Делберта, Милена думала только об одном:
Не исключено, что на ее лице отразился триумф, потому что Грэг время от времени странно на нее поглядывал, давая краткие пояснения.
Тело обнаружила одна из горничных. Причастность самой горничной к убийству 54-го президента США практически исключена, однако ее уже допрашивают. Из-за урагана «Зимний Белый дом» полностью отрезан от цивилизации — никто, например, команда экспертов из ФБР, АНБ, Министерства внутренней безопасности, сюда в ближайшие часы прибыть не сможет. А ведь это ЧП номер один —
— Он точно убит? — перебила его Милена, и Грэг, указывая рукой на нужный коридор, ответил:
— Точно. Это не несчастный случай и тем более не суицид.
