– Ну… да. Можно, – опешил от внезапной отповеди Том. – Но почему тогда вы заключили договор?
– Чтобы не спорить. Когда выяснится, что никаких проклятий нет, я возьму часть суммы за потраченное время, а остальное верну клиентке.
На самом деле Тео собиралась вернуть всю сумму. Но не лично. После смерти мага все договоры с клиентами расторгались автоматически – и госпожа Эвери, получив свои деньги обратно, могла опять прыгать с лестницы сколько ей влезет.
Теодору не интересовало будущее этой идиотки. Ее интересовало собственное будущее. И Тома.
Это было неправильно. Потому что человек отвечает только за себя. Том сам уничтожил собственное будущее, согласившись на контракт. Том сам взвалил на себя работу в саду и в доме, сам захотел мастерить все эти дурацкие карнизы и полочки.
Сам отказался от денег Герберта. Сам подрядился в бесплатные няньки.
Том. Все. Сделал. Сам.
Он выбрал свою судьбу так же, как банкрот когда-то выбирал: взять кредит или не брать.
Принимая решение, можно ошибиться.
Если ты ошибся – это только твоя вина.
Теодора всегда это понимала – и всегда спрашивала с банкротов долги недрогнувшей рукой. Но Том… С Томом так не получалось. Просто не получалось.
День за днем Тео шла по закольцованной цепочке мыслей. День за днем перебирала одни и те же аргументы, задавала себе одни и те же вопросы, отвечая на них одними и теми же словами. Это было невыносимо – как будто ходишь по комнате без окон и дверей, ощупывая руками стены, и ждешь, ждешь, ждешь, что в этот раз выход найдется.
Но выхода нет.
Это сводило с ума.
Тео пыталась не перекладывать проблему на Тома. Как ни в чем не бывало готовила завтраки, задумчиво прикидывала, куда посадить в октябре гортензию, и рассказывала о первой высадке на Луну. Маленький шаг для человека, огромный шаг для человечества… Тео очень старалась. Но для того, чтобы обмануть Тома Макбрайда, нужна была чертова, мать ее, Мерил Стрип.
– У вас что-то случилось?
– С чего ты взял? – как можно искреннее удивилась Теодора, продолжая пилить ножом кусок ростбифа.
– Ну… Вы какая-то… не такая, – Том, пришпилив вилкой мясо, как святой Георгий – дракона, задумчиво посмотрел на Теодору через стол. – Вам опять плохо?
– Нет. Я замечательно себя чувствую.
– Проблемы с церковным делом? Предстоятель не хочет платить?
– Ерунда. Пастор расплатился сполна и даже пообещал нам бесплатную рекламу. У меня все отлично. Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Да я сам не очень понимаю, – смутился Том. – Просто вы какая-то грустная, что ли. Задумчивая все время.
– Глупости. Я совершенно обычная.
– Вы даже вышивать в библиотеку больше не приходите. У себя в спальне все время сидите.
– Просто я не хочу вышивать. Не создавай проблему там, где ее нет.
– А проблемы точно нет? Может, новое дело…
– Том! – не выдержав, рявкнула Тео, и контрактный, вздрогнув, уронил вилку. На секунду Тео почувствовала стыд, но крохотный огонек сожаления угас, не успев вспыхнуть. Надежда, вина и усталость, перехлестнув через край, смешались, взорвавшись ослепительной вспышкой гнева. – Я же сказала, что все в порядке! Этого что, недостаточно?
– Ну, я…
– Я. Тебе. Сказала! Несколько раз! Если я не хочу вышивать – то я просто не хочу вышивать! Если ты думаешь, что сидеть в полутемной комнате, тыкая иголкой в ткань, – это именно то, о чем я всю жизнь мечтала, то ты глубоко ошибаешься!
– Простите, я…
– Грустная? Конечно, я грустная! А с чего мне веселиться? Это для тебя жизнь прекрасна – после барака даже этот затрапезный дом дворцом покажется. Но представь на минутку, каково мне! Я не хотела так жить, у меня были другие цели, другие желания! Вместо нормальной работы я заговариваю понос у овец, вместо йоги корячусь на кухне, а вместо телевизора слушаю, как ты читаешь вслух бред про индейцев. Ты правда думаешь, что у меня есть причины для счастья?
Белый как мел, Том смотрел на нее, судорожно сжимая в кулаке вилку.
– Простите. Я не… Я н-н-не…
– Да к черту, – швырнув на пол салфетку, Тео вскочила со стула. – Пойду прогуляюсь. Одна.
Не оглядываясь, она сбежала по ступеням и широкими шагами пошла прочь, спиной ощущая взгляд контрактного. Очень хотелось остановиться. Вернуться. И обнять этого чертового идиота так, чтобы дышать не смог, засранец.
Это бесило еще сильнее.
Провернув задвижку, Тео пинком распахнула калитку и вылетела на улицу. Гребаные многослойные юбки захлестывали ноги, туго перетянутый жилет сдавливал грудь, и было трудно дышать – то ли от быстрой ходьбы, то ли от слез, закипавших на глазах.
Ну какого черта? Какого, мать его, дьявола?
Почему нельзя нормально?!
Почему она, Тео, не может просто жить, спокойно и счастливо, почему всегда должна решать и преодолевать, почему должна делать выбор?
На самом деле Теодоре нравилась вся та авантюрная чушь, которую читал Том. И нравилось сидеть с ним в библиотеке, втыкая иголку в ткань. И даже дом этот кретинский нравился – старый, неуклюжий, бестолковый.
Тео могла бы стать неплохим магом. Если бы прошла университетский курс, если бы прокачала практику… Да, вполне неплохим. Не хуже, чем та дурища, которой была прежняя Теодора Дюваль.
