– Не благодари. Это не комплимент, а всего лишь констатация фактов. Из всех возможных вариантов ты выбрал самый бескорыстный и честный. Это достойно уважения. Но видишь ли, Том… – Тео замешкалась, подбирая слова. Она умела впаривать клиентам услуги, но впарить клиенту идею – задача совершенно другого порядка. – Видишь ли, Том. Госпожа Натта сама отдала свои деньги Туро. Никто ее не принуждал. Это был сознательный выбор – причем выбор, прямо противоречащий правилам заключения договора. Работу мага оплачивают только по факту исполнения, таков закон. И приняли его именно для того, чтобы защитить клиентов от недобросовестных и непрофессиональных магов. Натта осознавала риски – но все-таки пошла на них. Так ли уж справедливо, если я буду оплачивать ее глупость из собственного кармана?
Том нахмурился, переваривая новую мысль.
– Конечно, патент господину Туро передала моя бабушка, – опередила контрактного Теодора. – Это накладывает ответственность, ты совершенно прав. Но госпожа Дюваль – пожилая женщина, она нездорова и не может эффективно управлять даже собственным домом. А Туро – энергичный, изобретательный и совершенно бессовестный человек. Могла ли госпожа Дюваль противостоять такому противнику? Тем более на расстоянии – Кенси находится на другом конце страны. Ты можешь сказать, что на пожилую женщину ложится вся мера ответственности за преступления человека, который значительно моложе и сильнее, и которого к тому же она физически не могла контролировать?
Правильный ответ был: да. Естественно, ложится. Если бабка не могла контролировать арендатора – зачем отдавала ему патент? Могла бы оставить себе – или вовсе продать. Но контрактный – это всего лишь контрактный.
– Ну… Наверное, нет, – пожал плечами парень. – Госпожа Дюваль никак не могла знать, что тут происходит. Я думаю.
– И думаешь неверно. Потому что та же Натта могла написать госпоже Дюваль и уведомить ее о происходящем. Как и любой другой житель города, обманутый этим недостойным человеком. Правила требуют, чтобы оплату проводили после ритуала, убедившись в его успешности. Туро просил деньги вперед. Почему же никто из жителей Кенси не обратился к госпоже Дюваль и не указал на этот возмутительный факт? Почему никто не пришел в городскую управу и не сообщил о нарушении? Все молчали – и все платили. Тем самым поощряя Туро к другим преступлениям. А теперь я должна отказаться от всего – но компенсировать этим недалеким и равнодушным людям все их убытки. Это справедливо?
– Не очень. Наверное, – то ли улыбнулся, то ли нервно дернул ртом контрактный. Сообразив, что ругать его не собираются, парень уселся на стуле посвободнее, но по-прежнему судорожно цеплялся за острые коленки. Тео никак не могла сообразить, что же не так. По ее прикидкам контрактный должен был расслабиться и вступить в диалог. А диалога не получалось.
– Мне тоже кажется, что не очень, – подалась вперед Теодора. Взгляд прямой, руки свободно лежат на коленях, поза открытая: смотри, я тебе доверяю. Я тебе не вру. – Я понимаю, что ситуация неоднозначная. Люди в Кенси стали жертвой обмана, и обманул их человек, которому наша семья передала патент. В этом есть часть моей вины. Но семейство Дюваль тоже было обмануто. А жители Кенси потворствовали мошеннику и закрывали глаза на все его преступления.
Контрактный слушал ее напряженно, время от времени согласно кивая. Да, Дювали виноваты. Да, жители Кенси не без греха. Все именно так и есть.
– Я долго это обдумывала и пришла к некоторым решениям. Во-первых, я думаю, будет справедливо, если люди, поощряющие мошенника, компенсируют хотя бы малую часть усилий, которые я прилагаю, чтобы решить их проблемы. Во-вторых, плату я буду брать незначительную. Охранный ритуал действительно стоит девять серебряных монет. Я запросила в три раза меньше – но выполнила все, что требуется. Ну и в-третьих… Если у человека нет денег, я не буду просить оплату, – вбила последний гвоздь Теодора. – Для госпожи Натта три серебряные монеты – вполне посильная трата. Если бы на ее месте была бедная женщина, я бы разогнала енотов совершенно бесплатно.
– И объяснили бы ей, что это еноты, а не призраки? – склонил голову набок контрактный.
– Э-э-э… Не уверена. Видишь ли, Том… Охранный ритуал стоит девять монет. А экзорцизм – тридцать. Если я объясню, что неупокоенных душ тут нет, то придется возвращать двадцать один серебряный. Признаюсь честно – мне очень не хочется этого делать.
– Даже человеку, у которого нет денег? – напряженно свел брови к переносице контрактный.
– Если совсем нет… Тогда, конечно, верну. Но если сумма в тридцать серебряных для клиента не критична – я буду считать это честной платой за услугу. Натта хотела, чтобы ее кухню не разоряли, и готова была за это заплатить. Ее кухню не разоряют. Следовательно, мы честно заработали деньги.
– А три серебряных тогда за что?
