– Именно! Молодец вы, госпожа, быстро соображаете. Вот я, скажем, два месяца понять не мог, почему тут застрял. Как в августе помер, так до октября и мучился: почему всеблагой огонь меня к себе не берет? Ну, грешил, конечно. И вино любил сверх меры, и женщин любил, и в картишки поигрывал… Но ведь если за такое из пречистого огня души изгонять – так кто же тогда на небе останется? Только язвенники и импотенты? Простите, госпожа, – призрак смущенно пригладил седой ежик волос. – В общем, думал я, думал – а потом вспомнил. Я же пальцы под порогом прикопал! Побоялся, что собаки выроют, играть начнут – ну и запрятал как мог. А оно, значит, вон как обернулось…
– Очень вам сочувствую, – Тео было искренне жаль незадачливого призрака. Если верить книгам, неупокоенные духи отличались мерзейшим нравом, но дедуля Грино казался совершенно безобидным. Вот только… – А зачем вы Соннере вино портили? Огорчились, что наследники ферму продали?
– Да в ослиную задницу этих обалдуев! – внезапно взвился Грино. – Как были ленивыми тупицами, так и остались! Не продай они ферму, все бы тут развалили, рукосуи. Растил детей, растил – и вот она, радость на старости лет. Получай, дедуля Грино, наследничков… Ну да что теперь. Свою голову на чужие плечи не поставишь.
– Но если дело не в продаже фермы, то почему тогда… Из-за переделок, которые затеял Соннера?
– И переделки в ослиную задницу.
– Так в чем же тогда дело?
– Да в том, что Соннера – скотина! – оскалившись, рявкнул призрак, разом наливаясь темнотой и увеличиваясь в размерах. – Первостатейная скотина, я бы с таким за один стол не сел, руки бы ему не подал, паршивцу! Бывают же люди… Тьфу! – призрак сплюнул, и по полу разлетелись тускло мерцающие капли эктоплазмы.
– О. Понимаю вас. Господин Соннера… действительно производит неоднозначное впечатление, – кивнула Тео. – И чем именно вас так обидел новый владелец фермы?
– Ну что вы такое, госпожа, говорите… При чем тут я? Я, слава огню, помер – спокойно, во сне, еще и коньячок нового урожая вечером попробовал… Хорошо, в общем, я умер. А люди-то остались! Хромой Мартин у меня семь лет за скотиной присматривал – так Соннера его через неделю после покупки фермы уволил. Сказал, что Мартин пьет много. Так это ж винодельня, а не храм! Тут все пьют! Винченцо жалованье в три раза урезал – дескать, мало работает, приходит поздно. А что у Винченцо жена больная, и он с утра ее кормит-моет-до ветру водит – так на это Соннере плевать. Ходит, надутый, как индюк, орет на всех, нос в небо дерет. А сам не умнее чурбана, на котором я дрова колол! Рябого, собаку мою, со двора прогнал. Кто теперь ферму сторожить будет? Рябой тут родился, тут вырос, каждый угол знает, мимо него даже мышь пробежать не могла – но нет, не годится Рябой. Старый, оказывается. Беспородный,– призрак осекся, по привычке попытался вдохнуть, но только беззвучно разинул рот. – А я Рябого со щенка растил. От него сука отказалась, так я сам молоком выпаивал из рожка, как младенчика. Хороший был песик, веселый. Я ему говорю: умри, а он на землю падает, как будто неживой. Смешно было.
Замолчав, Грино некоторое время тихонько покачивал ногой, наблюдая, как похоронный, с тончайшей подошвой штиблет проходит через дерево в бочку.
– Ну вот зачем, а? – тоскливо ссутулился дух. – Что, обеднел бы Соннера Рябенькому миску похлебки поставить? А хоть бы и не ставил… Парни бы прокормили. Так нет же… Выгнал… Рябенький потом долго под воротами тосковал: ждал, когда обратно пустят. Не пустили.
– Может, его подобрал кто-нибудь? – неуверенно предположила Тео.
– Может, и подобрал, – по сморщенной, как усохшее яблоко, щеке призрака прокатилась мерцающая слеза. – Мне отсюда не видно. Так что совсем не в наследстве, благородная госпожа, дело. Не люблю я Соннеру. Сильно не люблю.
Домой возвращались молча. Около новенькой, выкрашенной в матово-белый цвет калитки Тео остановилась.
– Это всего лишь собака.
– Ну да, – уставился на пыльные растоптанные ботинки Том. – И это всего лишь работники. Вы совершенно правы, госпожа.
Закрывшись в спальне, Тео долго листала отобранные при работе над делом Натта книги. Экзорцизм был сложным. И очень опасным. Буквально пару дней назад Тео поставила бы сто к одному, что не справится. Но сейчас… Сейчас ситуация изменилась. Не то чтобы Тео достигла каких-то невероятных вершин мастерства – нет, Дамблдором она не стала. Но практику она все-таки наработала, в контроле магического усилия немного поднаторела… А самое главное, Тео провела сложный и чертовски энергоемкий ритуал – и справилась.
