Ей пришлось уступить, и только Амелисаро, знавший мать лучше других, мог догадываться какое бешенство она прячет под маской аристократической надменности. На пиратский корабль Владычицу Елену сопровождали трое. Советник Бирм Санчес, личный телохранитель Семион и комендант порта Кисавель Ливингстон, последний был в глубоких летах, двое других молоды и явно готовы за свою госпожу перегрызть глотку любому. И только комендант стал неожиданностью для капитана Летучего Голландца, но именно его появление проигнорировать было никак нельзя.
- Прошу в мою каюту, - холодно обронил Стефан.
- Мы будем говорить здесь, - бросив один короткий взгляд на застывшего рядом с Робертфором сына, объявила Елена.
На что капитан пиратов развернулся к ней спиной и, дав знак боцману, вместе со старпомом и Лили ушел в указанном ранее направлении. Дверь капитанской каюты Кеша, вошедший последним демонстративно закрывать не стал.
- Я думаю, миледи, упрямиться нет смысла, - покачал головой Кисавель и первым сделал шаг в сторону распахнутой настежь двери.
- С каких это пор мой комендант идет на поводу у пиратов? - холодно бросила та ему в спину.
- С тех самых, как вы из-за старых разногласил с Робертфором ослепли, моя госпожа. - Припечатал в ответ тот и скрылся за порогом капитанской каюты.
Двое других спутников Владычицы обернулись на нее, молча спрашивая дозволения. Губы Елены побелели от злости, но она все же соблаговолила кивнуть. Они ушли, на палубе вздохнули с облегчением, но Винивинк с Белладонной на плече, перекрасившей от возмущения перья в черный, вороний цвет, взглядом призвал всех не расслабляться. Никто так и не покинул обговоренных заранее мест.
На палубе не было только Сим-Сима и Руфуса, закадычных друзей, которые когда-то вместе попали на корабль при весьма сомнительных обстоятельствах. Капитан Робертфор инструктировал их лично. Поэтому сейчас они безвылазно сидели в трюме, среди коробок, бочек и тюков, на небольшом пространстве пола, где был выписан особым мелом отца Валентина идеально ровный круг, и охраняли Наследницу Империи, которой специально принесли кресло. Так же с ними в начертанном мелом кругу расхаживал из стороны в сторону господин Симс, но мальчишкам, устроившимся у ног Анжелы с оружием в руках не было до него никакого дела. Они не любили сражаться и по жизни были мирными существами, но верили своему капитану беззаветно и, если он говорил, что придется убивать, они готовились к бою.
В каюте капитана все разошлись по своим местам. Кресло для посетителей было приготовлено только одно, но в уважение к возрасту коменданта Ливингстона, через минуту один из рядовых матросов внес еще одно точно такое же и поставил рядом с надменно восседающей Еленой. Та искривила губы в презрительной улыбке, но на Стефана она не возымела ни малейшего действия.
Он смотрел на нее и все никак не мог понять, как у него получилось полюбить такую холодную красоту. Да, Елена и в своем нынешнем возрасте была красива. Золотокудрая блондинка, с зелеными, как изумруды, глазами, слегка припухшими, искусно подкрашенными губами, темными, подведенными бровями, и ресницами просто немыслимой длинны, предающими женщине облик фарфоровой куклы. Вот в том-то все и дело, что куклы. Пустышки без искренних чувств и души.
Стефан скосил глаза на Лили, уже привычно стоящего у стены вместе с Кешей. И все-таки Елена ему проигрывала. Да, в красоте, по мнению Робертфора, проигрывала. И дело было вовсе не в молодости и зрелости, последняя вряд ли в таком противостоянии смогла бы победить. А в том, что Лили был живым, настоящим, искренним. И не смотря на всю свою взращиваемую с детства аристократичность умел улыбаться. Пусть не так, как те же портовые мальчишки, а еще совсем неуверенно и неумело, но все же. Стефану даже неожиданно для него самого показалось, что спроси его кто, он вспомнил бы каждую из его улыбок. И почему-то от этой мысли в груди родилось тепло. Он сам не заметил, как уголки губ мечтательно приподнялись, и это окончательно взбесило Владычицу, которая его взгляд, адресованный сыну, расценила весьма однозначно.
- О, - протянула она и нарочито медленно повернулась в сторону Лили, тот легко встретил её взгляд, а женщина продолжала, - Я так старалась объяснить тебе на наглядном примере, что раздвигать ноги перед мужчинами может быть куда выгоднее, чем завлекать женщин, а ты упрямился. Но все же сам пришел к тому же.
- Да, матушка. - Подчеркнуто вежливо склонил голову тот, - Благодарю вас за тот весьма дельный совет.
- Благодаришь? - голос Владычицы наполнился ядом. Она резко посмотрела на Стефана, рассчитывая, что знает его достаточно, чтобы спрогнозировать реакцию на такие дерзкие слова. Но оказалось, что не знает совсем.
Робертфор улыбался. Смотрел на нее, глаза в глаза, и улыбался. А потом и вовсе, протянул руку в сторону молодого аристократа и тот послушно подошел и устроился на подлокотнике его кресла, открыто глядя ей в глаза.
- Значит ли это, юноша, - неожиданно вмешался комендант, - Что вы добровольно путешествуете с этим человеком.
- Да.
