Поэтому Кеша был убежден, что все проблемы в его жизни начались из-за любви, и раз и навсегда зарекся когда-либо полюбить вновь. Мысль о том, что не будь любви в его жизни, он никогда бы не попал на Голландец и не познакомился с его развеселой командой, ставшей ему семьей, старпому как-то в голову не приходила. Зато он много думал о том, что понимает, почему Стефан столь планомерно гробил все это время как себя, зарываясь с головой в собственные переживания, так и команду, которая сменилась почти на половину после того страшного рейда в Пояс Ориона. Кеша сам с трудом верил, что смог его пережить.
Именно тогда, мальчишка, пробравшийся на корабль зайцем перед самым отплытие на поиски Светоча Тьмы, в критический момент схватился за штурвал, когда предыдущий рулевой умирал на руках капитана и Валентина, так и не сумевшего спасти его. Никакой божьей искры на те раны, что он получил, не хватило. И даже бессмертие Стефана, которым он так охотно делился со всеми обитателями Летучего Голландца, не спасло. Зато после того, как вывел корабль из Пояса Ориона, Виолет со штурвалом уже не расставался. И Кеше до сих пор было немного стыдно перед ним за то, что когда они только обнаружили его, прячущимся в одной из пустующих пассажирских кают и по-тихому ворующего продукты с кухни, он на полном серьезе предлагал сбросить нахала за борт, и только сердобольный Рома на пару с Белладонной сумели его отговорить от этого. Капитан тогда был занят другим и отправил их самих разбираться с корабельным "зайцем".
Теперь он не мог и представить свою жизнь без Ливингстона. Он сам не ожидал, что когда-нибудь научится так безоглядно кому-то доверять. Делиться самым сокровенным, рассказывать о себе всю подноготную. Он даже в увольнительную на берег отказывался идти, если кэп не отпускал с ним Виолета. Что уж говорить о том, что и во всякие сомнительные заведения они теперь отправлялись вместе.
Натешившись вдоволь в объятиях портовых красавиц, Кеша за рюмкой крепленной лимонной настойки, вещал лучшему другу о том, что мечтает когда-нибудь, не обязательно так уж и скоро, встретить хорошую, порядочную женщину, и чтобы непременно полюбила его, не смотря на его уродство, и в постели была просто огонь, и умна была так, что поговорить с ней можно было не только о побрякушках каких-нибудь, но и о вечном, и о мужском, о кораблях, к примеру. А почему нет? Ведь есть же где-нибудь такие - идеальные?
На самом деле, протрезвев, он сам понимал, как глупо звучат все эти его мечты, особенно, если вспомнить, что в довершении ко всему он объявлял, что его будущая избранница обязана была всегда следовать за ним, то есть фактически, принять их кочевой, пиратский образ жизни и не роптать, не пилить его по пустякам. Но только в компании лучшего друга Рошфор позволял себе по-настоящему расслабиться и помечтать. Поэтому так болезненно воспринял все эти перемены в нем, которые ему решительно не нравились хотя бы тем, что он никак не мог понять, как теперь на такого вот, изменившегося Виолета, реагировать. Как относится?
И, конечно, он не признался капитану, что новый Ливингстон неожиданно начал пробуждать в нем совсем нездоровые позывы. Одно дело лояльно относиться к тому, что капитан их совсем не против выделить место в своей постели как женщине, так и мужчине, например, Лили. И совсем другое, самого себя поймать на том, что как-то подозрительно неровно дышишь к собственному лучшему другу.
- Ты меня звал? - раздалось от двери, и Рошфор вынырнул из воспоминаний в реальность.
- Да. - Капитан утвердительно кивнул, незаметно для обернувшегося на пришедшего Кеши подмигнул Амелисаро и пояснил. - Кеша просит, чтобы я поговорил с Виолет о его поведении. А то оно ему совсем не нравится.
Идальгиеро понимающе улыбнулся. Викентию его улыбка совсем не понравилось.
- И что это значит? - спросил Робертфор с подозрением.
- Лишь то, что мне давно есть что тебе сказать. - Лили плюхнулся в кресло, освобожденное боцманом, закинул ногу на ногу и оглядел насупленного Кешу с ног до головы. - Что конкретно тебя не устраивает?
- Почему я должен говорить об этом с тобой? - бросив осторожный взгляд в сторону Стефана, уточнил он. Но капитан ему на это ничего не сказал.
- Потому что, - с нарочитой задумчивостью обронил Лили, - Я думаю, что ты её ко мне ревнуешь.
- Кого? - Кеша нахмурился, не понимая, о ком речь. Если об Анжеле, то это бред воспаленного аристократического мозга, не иначе. Он на эту девку, путь и Наследницу Империи, за все время и не взглянул толком.
- Виолетту. - Мягко улыбнулся ему Лили.
Кеша моргнул и тупо переспросил.
- Кого?
- Виолетту Ливингстон, младшую дочь начальника гарнизона острова Дальний, она ведь к вам на корабль пробралась как раз после стоянки на нем.
- Нет, - едва слышно прошептал Рошфор, глядя в пустоту. - Он не мог меня так... - запнулся, словно ему резко сделалось нечем дышать, и выдохнул твердо и окончательно, - Предать.
