- Ну и чего ты испугался? - спросил он, переходя на пугающую своей грацией походку, движения его, как во время боя, Руфус уловить не смог, просто в какой-то момент осознал, что Валентин уже успел подойти совсем вплотную, а он так и не сумел сделать больше ни одного шага назад.
Под ногами густой ковер глушил шаги, но Валентину не было пока никакого дела до внутреннего убранства комнаты, единственное, что он сходу отметил про себя, это почти полное отсутствие мебели, лишь ковер на полу, который смело мог бы заменить матрас, и целая гора подушек в углу под окном. Все это он зафиксировал лишь краем глаза, взгляд его был прикован к мальчишке. Тот был испуган и обижен. Пора было убедить его, что на лучшего друга он обижается очень даже зря.
- Сим-Сим к моему позднему визиту не имеет никакого отношения, уж поверь мне, - промурлыкал священник. Глаза мальчишки распахнулись шире.
- Но... - пробормотал кок, окончательно сбитый с толку, и Валентин поспешил закрепить результат, поинтересовавшись невинным тоном.
- Так о каких чувствах ты говорил?
Руфус вспыхнул до корней волос и, пытаясь хоть как-то скрыть от него свое смущение, резко развернулся, замерев спиной к слегка опешившему от такой резвости священнику. Но мальчишку все равно с головой выдавали покрасневшие уши, аккуратные и маленькие, выглядывающие из светло-пепельных волос.
Валентин улыбался. И почему это он раньше не обращал внимание на это маленькое, смущающееся по поводу и без чудо? Вот пока носом в очевидное не ткнули, не обращал, зато теперь упускать такую восхитительную возможность познакомится с мальчишкой поближе, у него не было ни сил, ни желания.
Шагнув вплотную, он обхватил его руками и прижал к себе, зашептал на ушко томно и со скрытой провокацией в голосе.
- Так что там с чувствами? Расскажи.
Руфус, напряженно замерший и вовсе переставший в какой-то момент дышать, нервно сглотнул и попытался разомкнуть его руки у себя на груди. Не получилось. Валентин держал крепко и отпускать его от себя не собирался. Тогда бедняжка кок сдался и тихо прошептал.
- Я не так выразился, нет никаких чувств.
- Ай-я-яй, - пожурил его священник, - Негоже такому милому мальчику как ты, лгать слуге Господа нашего. Как считаешь?
- Я... - начал Руфус, оборвал себя и спросил почти жалобно, - Ну, вот с чего ты взял, что я лгу?
- Мне Амелисаро сказал, - промурлыкал Валентин и все же разжал руки, отступил, отпуская застывшего кока и даже, попятившись, сделал несколько шагов к двери.
Руфус еще несколько секунд стоял неподвижно, а потом резко развернулся к нему, вкинул голову и беспомощно закричал, еще не осознавая, кому задает столь глупые вопросы.
- Но откуда он узнал?! Как?!
- О, - многозначительно протянул Валентин, - Это науке неизвестно, - развел руками и сбросил с плеч свою любимую куртку необычного покроя, оставшись в одной лишь тонкой безрукавке. - Так, говоришь, что чувства есть?
- Нет! - с жаром выпалил Руфус и снова опустил глаза в пол. Щеки его все так же горели, и Валентину больше не нужны были иные доказательства. Ложь он всегда чуял за версту.
- Мы же уже договорились, что лгать мне нехорошо. И ты так больше делать не будешь, - снова приблизившись к нему почти вплотную, обронил священник. Но прикасаться к мальчишке пока не стал. Просто стоял и смотрел на пепельноволосую макушку.
Руфус мялся и молчал, дышал рвано, словно пробежался, нервничал, переживал и не знал, что делать, и что сказать. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы Валентин ушел. Растворился в воздухе, как страшный сон. И не осталось бы и воспоминания об этом глупейшем разговоре. Он был совсем не готов к нему. Даже представить себе не мог, что Валентин когда-нибудь сам вот так к нему придет и спросит в открытую. Он думал, что о его чувствах к нему известно только Симу, он сам ему рассказал. И тот частенько подтрунивал над ним и иногда, когда в очередной раз успевал перехватить его взгляд, адресованный их корабельному священнику, в шутку обещал рассказать тому, что некто очень робкий в тайне в него влюблен. Руфус после такого частенько бросался на него с кулаками, и Сим не редко оказывался бит, причем, как считал кок, очень даже заслуженно. Где это видано, чтобы лучшие друзья такие подлянки устраивали?
А оказалось, что Сим был не единственным, кто смог заметить его тайное обожание. И что теперь делать со всей этой ситуацией, Руфус не знал, но, что самое главное, боялся узнать. Поэтому, даже понимая, что кому-кому, а ему Рогатый Бог никогда не откликнется, молил его о том, чтобы все происходящее оказалось лишь дурным сном. Наверное, он опять заснул над книгой. Вот сейчас прибежит с вахты Симка и растолкает его, пинками загонит в комнату и потребует, чтобы лег нормально, а не так, за столом. Но вместо закадычного друга, после затянувшейся паузы, с ним снова заговорил Валентин.
- Иди сюда, - взял за руку и повел к тому самому вороху подушек под окном, через которое заглядывала в комнату полная луна и то появлялись, то исчезали танцующие вровень с бортом острокрылые лунные рыбки.
