Викентий Рошфор, старший помощник капитана Стефана, или с легкой руки их рулевого Виолета просто Кеша, был молод и красив, если бы не три тончайших шрама, пересекающих лицо наискосок от левого виска до правой скулы. Они почти не портили картину, но часто воспринимались как досадные нити, которые все время хотелось смахнуть. Некоторые пытались и неизменно натыкались на сочувствующий взгляд. И долго не хотели верить, что у кого-то поднялась рука столь изящно перечеркнуть такую красоту.
Викентий был счастливым обладателем серебряных, рано поседевших волос, которые, тем не менее, не выглядели мертвыми, скорее, просто сменившими цвет. Он стриг их довольно коротко, но они все равно аккуратным каре скрывали уши, пряча до поры до времени десятки серег, проколы для которых старший помощник делал себе сам, и всем знакомым за умеренную плату всегда был готов проколоть и ухо, и пупок или что-нибудь посерьезнее. Собственно именно об этом они до хрипоты вот уже много лет спорили с отцом Валентином, который выполнял, в том числе, обязанности лечащего врача команды. Тот был убежден, что бездумное прокалывание до добра не доведет, но его доводы еще никогда не были доказаны на практике. Во-первых, колоть Кеша умел, во-вторых к членам команды, как утверждал все тот же старпом, не так-то просто было пристать какой-то там заразе. Так что упорствующий священник, куда чаще лечил пассажиров, чем команду, но все равно продолжал настаивать на своем.
Отец Валентин вообще был личностью неординарной. Во-первых, он курил не пиратскую, гнутую трубку, а тонкий мундштук, утверждая, что подхватил эту манеру табакокурения ни где-нибудь, а на большой земле, то есть той, что располагалась где-то внизу, под Архипелагом, островами и морями. Мало кто из команды Голландца мог похвастаться, что бывал где-то там. Их капитану, когда-то давно, лет этак триста назад, гадалка предсказала быструю, мучительную смерть, если он когда-нибудь, покинув Архипелаг, ступит на твердую землю. С тех пор Голландец не нырял даже на такие незначительные глубины, когда можно было видеть не только нижние земляные и скальные пласты островов, но и далеко внизу саму большую землю.
Во-вторых, отец Валентин был несвойственно молод для священника, и светло-серые глаза с поволокой, и волосы, остриженные почти так же, как у старпома, прямые и темно-серые, и необычная манера одеваться, не свойственная модникам Архипелага, бесспорно придавали ему определенный шарм. О его причастности к острову Незабудковой Вечности, на котором и располагался орден священников-воздухоплавателей, говорила лишь замысловатая татуировка на мизинце левой руки, змея, кусающая себя за хвост, уроборус, символ братства священнослужителей.
Кеша расположился в том самом кресле, в котором совсем недавно гнездился Рома, правда повернул его так, чтобы были видны посетители, оставшиеся стоять у двери. Валентин же, небрежным жестом отослал удрученного таким поворотом дел Симку, и с самым невинным видом уселся с краю (чтобы не закрывать обзор) прямо на капитанский стол, закинул ногу на ногу, отставил в сторону левую руку с дымящимся белой змейкой мундштуком и подарил пришедшим вежливую улыбку в ответ на изумленные взгляды.
- Ну, что вы, дети мои, разве вежливо так пожирать взглядом слугу господа? - промурлыкал он, и услышал лишь сдавленный кашель старшего из пришельцев и невнятное бормотание младшего.
- Простите.
Остался удовлетворен и повернулся через плечо к капитану. Тот, откинувшись на спинку кресла, с задумчивым видом изучал мужчину и парня. Что-то в них, определенно, было не так. И не только эти разнесчастные усы.
- Говорите, - без приветствия и других, приличествующих этикету действий, приказал Стефан.
Начал старший, тот что с накладными усами.
- Мы пришли, чтобы обсудить фрахт, который, уверен, вас заинтересует.
- Пока мне ни капельки неинтересно.
- Я еще даже не начал, - почти обиженно воскликнул усач.
- По-моему, вы уже заканчиваете, - фыркнул в ответ капитан и даже указал ему глазами на дверь, догадываясь, что тот так просто не уйдет.
- Но вы меня даже не выслушали!
- И слушать не буду, если вы продолжите занимать мое время подобными пустяками, как ваши личные амбиции. - Припечатал Робертфор, - И так, я требую от вас изложить свое предложение о возможном найме моего судна четко и по существу. Приступайте, господин усатый, время ваше пошло и уже на исходе. И?
- Нам нужно попасть на остров Сломанных игрушек и вывести с него одного человека. - Наконец перешел в самому главному усач.
- То есть освободить из самой суровой тюрьмы архипелага преступника.
- Он не преступник, - тихо, но удивительно для его возраста твердо, произнес спутник усача, завладев вниманием всех присутствующих.
- А кто же? За просто так к Сломанным игрушкам не возят.
- Он хороший человек, - все так же твердо. - Он просто мешал тем, кто правит вашим миром, и они убрали его с пути.
