- Эти к тебе, - совершенно бесцветным голосом обронил тот и легко кивнул в сторону пристани.
Капитан нахмурился и проследил направление его взгляда. У трапа в нерешительности замерла весьма колоритная парочка. Субтильный мужчина средних лет с совершенно непримечательной внешностью, если бы не усы. Сложно было придумать более компрометирующую маскировку, ведь даже издали было заметно, что они накладные, так неестественно они смотрелись на нем. И совсем еще молоденький парнишка. Невысокий, худощавый и бледный, сразу видно, что изнеженный, измученный дорогой или еще чем. Скорей всего скрывающийся под маской инкогнито аристократ. Для открытой демонстрации статуса, его наряд, был слишком неприметен и неряшлив, шляпа с широкими полями, скрывающая в тени пол лица, серый, запыленный плащ.
Стефан заинтересовался.
- Что думаешь?
- У них к тебе дело, от которого они не могут отказаться, хоть и хочется.
- Уверен, что хочется?
- Уверен.
- Я такой страшный? - полюбопытствовал Робертфор, пытаясь хоть как-то пробиться сквозь его маску льда и отстраненности, и у него это, пусть и не с первого раза, кажется, получилось.
- Нет. Вредный, - неожиданно объявил Амелисаро и повернулся к нему, губы молодого аристократа тронула улыбка.
Она не стала лучиком во тьме, не очаровала нежностью или еще какой сентиментальной глупостью, это была улыбка человека, не умеющего улыбаться. Не робкая, нет, почти незаметная. Лишь совсем немного приподнялись уголки губ, вот и все чувства. Но Стефан неожиданно осознал, что мальчишка куда привлекательнее и интереснее, чем показался ему во время так называемой аудиенции в капитанской каюте. А может быть, виной всему был открытый солнечный свет и воздушное море, бескрайнее и под теплыми лучами отсвечивающее перламутром. Именно оно меняло людей, по крайней вере в это верил любой, кто связал с ним свою жизнь и ни разу не пожалел об этом.
- А ты дерзишь, - прокомментировал Стефан, вернув ему улыбку.
- Так накажи меня, - обронил аристократ, в его взгляде капитану почудилось непристойнейшее предложение, и это развеселило Робертфора. Таких дерзких мальчишек на его пути еще не попадалось, хотя каждый из его команды дал бы сто очков вперед любой береговой язве. Он, определенно, начинал ему нравится.
- Накажу, - промурлыкал капитан, и очень даже навязчиво провел раскрытой ладонью по спине Амелисаро, наслаждаясь интереснейшим зрелищем - взгляд молодого аристократа заиндевал буквально на глазах. Но Стефан даже не подумал избавиться от обманчиво-сладкой улыбки и руки с поясницы пленника так и не убрал. - Но сначала разберемся с посетителями, - проворковал капитан, нарочито медленно потянувшись к уху парня, который был совсем немного, но выше его, несмотря на то, что Робертфор был в сапогах, а Амелисаро бос.
И снова мальчишка-аристократ даже не вздрогнул, а отстранившийся капитан поймал себя на мысли, что входит во вкус. Теперь Лили из пленника и обузы весьма рисковал превратиться в любопытную игрушку, с которой Стефан не отказался бы поиграть на одной доске.
Сам же Идальгиеро был несколько обескуражен таким настойчивым вниманием капитана, которое поначалу воспринял довольно воодушевленно, решив, что пора бы навести мосты и познакомится нормально. Не получилось, Стефан его разозлил, и дело было вовсе не в показушной двусмысленности фраз и жестов, а в том, что Амелисаро с детства не переносил прикосновений к собственной спине, он вообще не любил, чтобы посторонние прикасались к нему, на то, у молодого аристократа, были свои причины. И всяким там пиратам знать о них вовсе не полагалось.
А по трапу, тем временем, взбирались непрошенные гости, еще не зная, что ожидает их на легендарном корабле, который никогда не раскрывал свое инкогнито в открытую, швартуясь в очередном порту, ведь ни один борт его не украшала соответствующая надпись. Летучий Голландец был мифом, поэтому имя на нем каждый раз просвечивалось разное. Но слухами, как известно, земля полниться, и меньше чем через час, о том, кто именно почтил их своим вниманием, знали все кому не лень. И все молчали. Летучий Голландец давно уже стал символом моря и свободы. В него верили, а некоторые, в тайне, даже поклонялись. Почему в тайне? Да потому что Робертфор сам бы прижучил первого, кого поймал бы за этим неблагодарным, богонеугодным делом. Но, тем не менее, двое, взошедшие на борт, шли именно к нему и искали именно этот корабль.
Стефан их уже ждал, свистнул Белладонне, устроившейся на одной из ближайших рей, и коротко приказал найти старшего помощника и отца Валентина, уж больно необычны были посетители. Зачем он и Амелисаро указал глазами на каюту, Стефан объяснить себе не смог, но прогонять пленника не стал. Тот зашел вслед за ним и, не задавая лишних вопросов, встал спиной к стене, слева от капитанского стола. Незнакомцев провожал в каюту шустрый юнга, окинувший нарочито презрительным взглядом аристократа, застывшего статуей у стены, вслед за ними вошли Викентий Рошфор и корабельный священник отец Валентин.
