Любопытство не отпускало. Переглядывания парочки в белой форме факультета небовзоров будили подозрения. Загадочный цилиндр, переданный Дейманом, оттягивал карман.
Я оглянулась на статую с тремя развернутыми спина к спине воинами и потянула подругу за руку.
– Власта, не знаешь кто это?
Подгорная перестала с восторгом крутить головой и посмотрела на меня глазами, полными жадного блеска. Вот кто наконец дорвался до заветного севера.
– Ты про статую с тремя мужиками? – уточнила она, тоже оглядываясь. – Если мне не изменяет память, то перед нами Аркитау. Щит, меч и холод севера. Что-то типа местного легендарного…
На этих словах Бестия сделала стойку, пискнула и помчалась назад. Бечевка натянулась и дернула руку Бушующего, едва не вырвав ту из сустава. Под его шипение и яростные попытки остановить драконенка они вернулись к статуе, оббежали постамент по кругу, после чего черная драконица распахнула крылья и примерилась вспорхнуть на голову статуи, как голубь с площади.
– Стой! Нельзя! Фу! – заорал Бушующий, натягивая бечевку.
– Пиу! – исключительно из вредности оспорила каждую из команд крылатая малышка.
Я бросилась за ними и за миг до того, как драконица совершила глупость, раскинула руки и загородила статую своим телом. Глянула осуждающе.
– Хочешь, чтобы нас с позором и криками выкинула из купола за осквернения местной святая святых?
Бестия задумалась. С недовольной моськой сложила крылья и, независимо повиливая попой, пошла прочь, всем видом говоря «не больно-то и хотелось». Матерящийся преподаватель потащился следом. Я нахмурилась, пытаясь уловить причину странности этого поступка, догнала подруг и отвлеклась на разговор с Рондой и Властой.
– Почему все от нас шарахаются? – удивилась адептка факультета небовзоров, наблюдая за тем, как народ расступался перед идущими первыми Кристеном с Эриком.
– Не от нас, – тихо сказала я, не сводя глаз с широкой спины своего парня, но Власта поняла мой взгляд по-своему.
– Рианка, – шутливо пихнули меня в бок, – неужели ты никогда не думала об этом!
– О чем?
– О статусе Кристена в академии, балда, – снисходительно улыбнулась подруга. – Я серьезно! Неужели у тебя никогда не возникали вопросы? Кристен Арктанхау не просто так стал звездой факультета ядожалов. Лучший в группе. Первый, кто зажег полетные знаки на руке. Командир отряда… Я знаю твоего парня не так давно, но поверь, он явно не впервые командует кем-то и делает это хорошо.
– И где связь?
– Балда, – вновь повторила Подгорная. – Такие, как Кристен Арктанхау, не могут быть детьми обычных людей. Просто сравни моего Эрика и Кристена! Небо и земля.
Хезенхау оглянулся, словно почувствовал, что о нем говорят. Послал Власте воздушный поцелуй, после чего развернулся и разрушил романтичный образ двусмысленным движением бедер. Власта ответила жестом. Неприличным.
– Нет… – с улыбкой сказала она, явно довольная таким обменом знаков внимания. – Ставлю на то, что Кристен новый трибун севера. Ну или станет им в будущем. Так что, подруга, крепись. На тебя вот-вот свалится нешуточная ответственность.
Я даже не успела спросить, а, собственно, кто же такой трибун, как сверху с тихим шорохом лебедки спустилась кабинка. Из открытых дверей высыпала охрана, которая методично окружила нас и ненароком оттеснила простой народ в стороны. Последним вышел…
Представьте себе белого медведя, вставшего на задние лапы. Вот этот мужчина легко мог сравниться с ним как в росте, так и в размерах. Немолодой, но еще очень крепкий, в простой одежде без знаков отличия. Светлые, практически белые из-за седины волосы, белая густая щетина на щеках и подбородке, властный взгляд.
Кристен и Эрик склонили головы в поклоне, Бушующий повторил жест. Ронда с Дейманом переглянулись, Бестия зевнула, и только Власта с нешуточным восторгом жарко прошипела мне прямо в ухо: «Трибун».
Властитель севера оглядел нашу разношерстную группу, подошел ближе, чтобы коротким кивком поприветствовать Кристена, и опустил обе руки на плечи Эрика.
– Ну здравствуй, сынок.
Власта поменялась в лице.
– Сынок? – повторила она тоном «я ослышалась». – Быть не может!
А я тихо прыснула от смеха и шепнула:
– Ну и кто из нас балда?
– Поверить не могу! – сокрушалась Власта, ковыряя вилкой… суп.
Подруга находилась в таком жестоком раздрае, что даже ее пунктик на еде не включился. Она не только не притронулась к еде сама, но и окружающих пилить не стала, приглядывая, кто сколько гарнира положил на тарелку и всем ли хватило пирожка на закуску.
Мы сидели за широким и длинным столом, рассчитанным для лихой пирушки человек так на семьдесят, но сейчас нас в зале набралось не больше двадцати. Трибун возглавлял застолье. С одной стороны место от него пустовало, с другой сидел Эрик. Отец с сыном громко переговаривались, легко переходя с всеобщего на северный и обратно.
– Сын, – пробасил Хезенхау-старший, играючи перекрывая гул общей беседы, – ты в курсе, что мы выгнали тебя из дома?
– За что на этот раз? – фыркнул младший.
