— Если бы я продолжал объяснять себе поступки Анжелики разумом, а не прижал ее к стенке и не вынудил признаться, что там на самом деле творится у них в семье, кто знает, была ли она сейчас вообще жива, — не стал молчать.
По скептическому взгляду Грегори горячее замечание капитана того вовсе не убедило.
— Ты также узнал, что ее нежные чувства проверены годами, — равнодушно напомнил он. — Что могу узнать — я? Нашей семейной идиллии каких-то несколько часов отроду… Довольно об этом, — сказал вдруг решительно, оборвав дальнейшую дискуссию. — Я не собираюсь рисковать и открываться ей, понадеявшись на непричастность, и что она не выдаст мои карты Сайрусу при первой же возможности.
Кабинет вновь погрузился в тягостное молчание, прерываемое только глухими звуками возобновившихся шагов Джереми.
— Есть третий выход, — неожиданно донеслось до его слуха.
Капитан остановился и резко обернулся к столу. Перед ним снова был прежний д'Арно, готовый к ответному ходу и выстраивающий паутину защитных маневров. Собранный и сосредоточенный, будто гончая, внезапно взявшая след.
— По лезвию кинжала, — предупредил герцог. — Но это единственный путь заставить Сайруса принести соглашение мне в руки и разрубить этот узел, — он поднял тяжелый взгляд на капитана и огласил безумие: — Я собираюсь позволить им распечатать тайник.
— Ты… — Джереми неестественно усмехнулся. — …спятил'?
— Он не сунется в пещеру без этой бумаги, — не обращая внимания и уже не глядя на него, уверенно продолжил Грегори, сжав лежавшие на столе ладони в жесткий замок и прожигая взглядом скатерть. — И он должен будет собрать всех участников. Все до единого должны будут разделить его участь. Либо оказаться вычеркнутыми из дальнейших действий, а значит и из жизни — на это даже Тарелл не пойдет, — едва договорив, герцог вскочил и устремился к двери. — Заодно узнаем, насколько моя жена — со мной.
Первое беспокойство заскреблось, когда подошел час, а он все так и не появился.
Затем миновал обед… на замок опустился теплый душистый вечер… ранние сумерки начали раскрашивать золотом ясное небо…
А его все не было.
Я бесцельно бродила по пустынным галереям, прислушиваясь поминутно к топоту лошадиных копыт и звуку экипажа: нервно теребила тонкие жемчужные нити на шее; чувствовала, как простое беспокойство уверенно перешагнуло дозволенную самообладанием черту, и тревога увеличивалась уже с каждой секундой. Твердила назойливо, отметая все ответные успокаивающие доводы: "…что-то произошло", не позволяя думать ни о чем другом, не позволяя даже присесть спокойно.
Рядом не было и леди Агнес.
Тетушка Грегори оказалась в восторге, увидев утром ожерелье. И приняла это как знак согласия, что ее племянник наконец объявляет о своих намерениях официально, и… даже слушать не стала возражений, когда высказала желание позаботиться о подвенечном платье лично. И уже на днях познакомить со своими дочерями. Собственно, организовать это она и уехала сегодня…
Но чем дольше его не было… тем нереальнее начинало казаться все произошедшее накануне. Словно прекрасный сон.
Если бы не приятно холодившие кожу жемчужинки, я бы, наверное, и впрямь подумала, что все это мне лишь приснилось.
…От голоса Грегори — совсем рядом — сердце радостно подскочило, а вся накопившаяся тревога рухнула тяжелой волной к ногам, рассеявшись в тот же миг.
— Ленора, — улыбнулся супруг, так же, как вчера, перехватив у подножия лестницы мою ладонь, едва я сбежала ему навстречу, и поднес к своим губам, запечатлев короткий поцелуй. — У тебя найдется минута для меня?
У меня найдется вся жизнь!..
Что-то… неуловимо изменилось. О я изменился.
Потом я поняла — что, и со стыдом укорила себя за глупость.
Всего лишь перчатки. Он раньше никогда не прикасался ко мне в перчатках. Негласный барьер, соблюдение которого жестко требовал этикет, и который мой супруг рядом со мной раньше просто никогда не соблюдал.
Нет же, не только перчатки…
Они не были раньше такими целомудренными, словно Грегори сейчас имел дело с приглашенной на знатный прием дочерью важного гостя.
И его
На короткое время позволивший поймать себя, а затем вновь убежавший в сторону, словно перед ним была все та же гостья…
Супруг галантно придержал для меня дверь кабинета, пропуская вперед.
Даже не попытавшись воспользоваться моментом и скользнуть ладонью на талию, или позволить себе любую другую вольность, как раньше, и я почувствовала, как брови сдвинулись к переносице чуть сильнее…
— У меня есть кое-что для тебя, — разбил тревожные домыслы супруг и жестом пригласил присесть в одно из огромных бордовых кресел у стола, сам же небрежно опустился на широкий подлокотник рядом.
