Осторожно ступил в огромную тонувшую во мраке пещеру на первый взгляд напоминавшую давно заброшенный портовый склад, остро пахнущий старыми тканями и изъеденным сыростью деревом. Рядом с неровными стенами проступали силуэты разномастных сундуков и вытянутых ящиков, часть из них сдвинутые ровными рядами, часть — просто неаккуратно отставленные, будто разбираться с ними не хватило времени. Или желания.
Справа, прямо у входа, один из сундуков стоял и вовсе едва не загораживая вход, словно его просто впихнули сюда, даже не задержавшись в тайнике, да еще и неопрятной грудой свалили на крышку обрывки парусины и веревок.
— Завидное богатство, — тихо оценил Грегори, приподняв кончиками пальцев край испорченной сыростью ткани. — Арно без такого точно не мог обойтись.
Чуть дальше у стены громоздились невысокими столбиками маленькие бочонки, в которых обычно хранится бренди; а в глубине тайника слабое пятно фонаря высветило единственный стол, неряшливо заваленный бумагами, несколько стульев — дорогих, судя по очертаниям, но из совершенно разных гарнитуров, словно владелец "склада" прихватил сюда первое, попавшееся под руку, особо не заботясь о вкусе.
Грегори осторожно поставил фонарь на крышку одного из сундуков и открыл ближайший к нему.
Блеск драгоценностей в первый миг ослепил. Даже при тусклом свете содержимое заиграло яркими золотыми и радужными бликами. Тяжелые кубки, щедро инкрустированные разноцветными драгоценными камнями, украшения, чья тонкая гравировка превращала просто дорогую вещь в произведение искусства, отборный жемчуг, каждая из ниток которого стоила состояние…
— Теперь ясно, отчего это нельзя было распечатывать, — хмыкнул Грегори, оглядывая сваленное грудой хлама драгоценное содержимое. — Глаза бы не видели такого обращения с украшениями.
Он аккуратно поддел пальцем ожерелье из крупного розового жемчуга, зацепившееся за ножку кубка и убегавшее вглубь сундука. Узнав. Подвеска Леноры, которая была на ней в день отправки в Пансион принадлежала этой же работе: тот же жемчуг и тот же узор на серебряной застежке.
Что ж… Даже если все остальные сундуки — пусты, этот один за "завидное приданное" его отцу сгодился бы вполне. Но сейчас гораздо важнее было другое.
Грегори оставил сундук, подхватил фонарь и направился к столу.
Поморщился при виде небывалого беспорядка. Расположил свет так, чтобы он мог видеть бумаги как можно лучше. Снял перчатки, наугад подобрал одну из толстых тетрадей и пролистнул несколько записей… Да… Судя по прибылям, Сайрус торговал успешно. Даже очень…
— Неплохо, — пробормотал он. — Для "шелка с канделябрами"…
Снова захлопнул, задумчиво побарабанил пальцами по загрубевшей обложке и огляделся. Бумаги можно просмотреть и в более безопасной обстановке, без спешки. Забрать с собой все имеющееся, а затем решить, что из этого нужно оставить, что — сжечь.
И уже собирался сгрузить их в заранее прихваченный холщовый мешок… Но что-то отвлекло. Огненным красновато-янтарным отблеском вспыхнуло из густой темноты пещеры, ухватив внимание… И снова погасло, стоило только Грегори повернуть туда голову и позволить рассеянному лучу фонаря соскользнуть с медной поверхности, утопив ее во мраке вновь. Просто сундук. Тот, у входа, заваленный старой парусиной. Или не старой, но все равно уже ни к черту не годной.
Что-то царапнуло память… Тревожно, предупреждающе, как давно позабытое болезненное воспоминание. Ускользающим эхом встрепенувшееся сейчас снова.
Грегори, не глядя протянул руку и подхватил железное кольцо фонаря. Пересек обратно пещеру, опустил светильник на каменный пол у ног, с усилием столкнул груду тряпья с выгибающегося пологой дугой сундука, который тотчас вспыхнул на свету огненным медным узором, отчего-то неприятно стягивающим грудь одним своим видом. Поднял тяжелую крышку, прислонив к стене, и занес над сундуком фонарь.
И отшатнулся.
Пещера покачнулась. Литой пол начал медленно уходить из-под ног, а прошлое, однажды спрятанное здесь, рухнуло на плечи, грозясь раздавить своей очевидностью и перехватив горло. Не оставив шанса что-либо изменить.
— Гаэрон?..
Пальцы подрагивали, когда Грегори неуверенно опустил руку и легонько провел по вырезанному вдоль деревянного футляра узору, невольно останавливаясь на замысловатых завитках плетения… Прошлый раз, когда ладонь касалась его, грудь переполнял восторг. И гордость.
Грегори медленно поднял золотые защелки и открыл длинный резной ящичек.
