Он был прав. Джереми не желал признавать этого, но герцог, дьявол все побери, был прав. Только сейчас речь шла не просто об "одной жизни". Речь шла о собственной жене д'Арно. Той самой девчонке, которую тот не желал отпускать, даже зная, что она может быть против него; которую продолжал искать даже тогда, когда стало очевидно, что поиски бессмысленны, что ее уже не вернуть. Но он продолжал… И наверняка не ради одного упрямства лишь и нежелания признавать поражение.
— Если с ней что-нибудь случиться — ты этого никогда себе не простишь.
— Кто сказал, что я собираюсь себе это прощать?.. — усмехнулся герцог. Это была злая, неестественная усмешка. Подводившая черту.
Грегори оставил его так же внезапно, как оказался рядом, вернулся к столу, подхватил с него злосчастный конверт, и через секунду был уже у двери.
— Отправишься на "Непобедимый" немедленно, — бросил отрывисто, не глядя, уже положив ладонь на массивную железную ручку. — Примешь командование от моего имени. Соответствующие указания капитану даны в письме. И держи Родерика подальше от всего этого, — отчеканил тверже. — Это приказ.
Дверь гулко хлопнула.
Джереми продолжал стоять посреди опустевшей и погрузившейся в тягучую тишину комнаты и неотрывно глядеть на закрывшуюся дверь. Не понимая, что именно насторожило в последних словах… Снова и снова назойливо прокручивавшихся в голове…
И внезапно понял…
— Я знаю, что ты задумал, д'Арно.
Крепко выругался и сорвался с места.
Дядя Сайрус предложил не медлить, рискуя дождаться прознавшего о нашем возвращении Тарелла, и отправиться к тайнику на рассвете же. И с этим доводом пришлось согласиться: со всеми сомнительными бумагами лучше разбираться за родными стенами, а не посреди открытой местности. Да и с пресловутым приданным тоже…
Только спрятанное богатство больше не волновало.
Ни то, что за него теперь уже наверняка можно будет купить долгожданную свободу.
Это Рональд и сам дядя напряженно вглядывались в предрассветные сумерки, когда мы ехали через притихший темный лес к озеру. Осторожно поднимались по кривой каменной тропинке к пещере, где нас ожидал закутанный в темный плащ лохматый седой бородач, которого дядя назвал "Джеф", и кто с готовностью кивнул на торопливый вопрос Рона — все ли спокойно? Я же… как-то внезапно потеряла ко всему происходящему хоть какой-нибудь интерес. К пещерам и тайным ходам трудно было не привыкнуть за месяцы жизни в лабиринте Арно. Как и к мудренным замкам. Странно, но сердце не дрогнуло даже тогда, когда двери тайника были распечатаны, фонарь подвешен на вделанный в потолок железный крюк, и тусклый свет неярко озарил мутные очертания ящиков и сундуков.
И вдруг подумалось… лучше бы его не было, этого тайника. Не было вовсе. Ни приданого, ни помолвки, ни тайных связей отца с д'Арно. И если бы мы с Грегори встретились иначе… У нас мог бы быть шанс… Или при других обстоятельствах он не обратил бы на меня ровным счетом никакого внимания? Теперь я никогда не узнаю…
Дядя Сайрус подошел к одному из ящиков, нетерпеливо сдвинул грубо сколоченную крышку, аккуратно вытащил из его недр… мушкет. Пробежал пальцами, поворачивая в руках и проверяя с зоркостью отлично разбирающегося в механизме оружейного мастера, пощелкал спусковым крючком, кивнул, с тихим стуком отложил в сторону на соседний ящик, достал… еще один. Повторил с ним те же манипуляции, что с предыдущим, отложил. Достал следующий. Глянул теперь мельком. Перешел к ящику, стоящему рядом. Открыл.
— Это — оружие, — озвучила я, наблюдая за ним и чувствуя себя так, как будто мы ошиблись дверью.
— Превосходно сохранившееся оружие, — кивнул дядя Сайрус, даже не глянув в мою сторону. Прошел к стоявшим недалеко ровными невысокими колоннами бочонкам, откупорил один, осторожно наклонил… И на подставленную широкую ладонь посыпался комковатый угольный ручеек. — А вот порох отсырел в этой дыре, — пробормотал с досадой. Отставил бочонок, сосредоточено перетер темную горку на ладони между пальцами. Неаккуратно затолкал обратно, просыпая, закупорил и раздраженно встряхнул руку. — Дьявол…
— Мое "приданное" — оружейный склад? — уточнила я, чувствуя себя до невозможности глупо. И…
Дядя Сайрус замер, будто только сейчас сообразив, что я тоже здесь. Повернулся ко мне, тут же забыв обо всех ящиках и бочонках; перепачканная порохом ладонь медленно прошлась по одежде. И под его немигающим взглядом вдруг стало не по себе.
— Ты ведь хочешь вернуть свободу своему отцу, милая? — спросил он чужим незнакомым голосом. — Ты ведь не намеревалась бросить его тут одного?
Я непонимающе моргнула. Ему ведь хорошо известно о нашем плане: устроиться на другом берегу и затем, когда король либо подпишет отцу амнистию, либо наказание будет изменено с заключения на приказ покинуть пределы королевства (а, по словам Рональда, на это были неплохие шансы), забрать к себе.
