Я незаметно проскользнула к себе и некоторое время просто стояла в полумраке, прислонившись спиной к запертой двери. Ни доносившийся шум из зала с посетителями, не вечно досаждавший стук шагов над головой теперь не могли отвлечь от растерянности в мыслях. Странно, но и сегодняшнее везение до конца таковым не казалось…
И не уверена, что даже сейчас смогла бы ответить наверняка, узнал ли герцог свою воспитанницу или нет…
Я подошла к мерцавшему темной лужицей зеркалу, зажгла оставленную перед ним свечу, оперлась ладонями о край трельяжа и некоторое время напряженно вглядывалась в отражение. Нет… У Розалинды не было со мною ничего общего. За исключением глаз, пожалуй… Но опекун не сумел бы разглядеть их как следует ночью. Да… Очень даже возможно, что не узнал, а шутку сыграло собственное воображение.
И я бы даже сумела заставить себя поверить в это. Если бы не одна маленькая деталь… Там, в лесу, герцог разгадал меня с завязанными глазами.
Плечи передернуло.
Я подняла руки, быстро открепила парик, и облако черных колец бесшумно легло на столик. Несколько привычных движений наспех пропитанной маслянистой тряпочкой по лицу — и от смуглой кожи также не осталось следа. Передник… Яркие нелепые юбки… Сорочка… Одежда ни в чем не виноватой Розалинды скидывалась, словно была ядовита. Но сегодня хотелось сбросить с себя образ Рози как можно скорее. Такой… не мой, такой чужой… И которому сегодня досталось от д'Арно даже больше волнений, чем самой мне.
Напряжение последних часов постепенно покидало, забирая с собой оставшиеся силы, и спустя полчаса последние крючки на своем платье я уже едва застегнула. И внезапно почувствовала себя смертельно уставшей… Хотелось рухнуть на жесткую кровать, даже не дожидаясь, пока высохнут еще влажные облепившие лицо пряди.
"Не такие роскошные, возможно…" — подумала я безразлично, когда все же откинулась на кровать и прикрыла глаза, давая себе минутку отдыха в ожидании Рона.
Зато после мытья волосы снова пахли родным замком. Прошлым, где не было места захватившим его стены гвардейцам. Розами, которые отец когда-то привез маме — такие же редкие и прекрасные, как она сама, — он говорил. Пахли мечтами… И родной аромат снова окутывал успокаивающим объятием, напоминая о том, кем я была.
Ленорой де Лесли.
А не пропитанной таверной и камзолом опекуна Розалиндой…
Глаза снова открылись только посреди ночи.
То, что это была еще ночь, чувствовалось в воздухе. И в сонной, необычной после суетливого вечера тишине, царившей вокруг. И в усталости, которая лишь немного притупилась после короткого сна.
Правда, засыпать я не собиралась. Собиралась дождаться Рона. А тот, кто укрыл покрывалом, судя по всему, пожалел будить — даже чтобы раздеться.
Рон…
Утром скажет, что надо было сразу же найти его и рассказать о герцоге. И о тех двоих тоже рассказать. Но… зная горячность брата — его и след простыл бы уже через секунду. Ринулся бы проверять дворик, погреб и окрестности. Посреди ночи, да. А герцог прав — здесь стало небезопасно. Против мушкета даже Рональд ничего не смог бы сделать.
И стоило начать думать обо всем этом, как сон отступил.
Я раздраженно вздохнула, откинула покрывало, выбралась из кровати и на цыпочках вышла из комнаты. Тихонько прошла на темную пустующую кухню, осторожно тронула не успевший остыть травяной чай, который Мариза всегда заваривала перед сном. Достала одну из огромных кружек и наполнила на треть. Заберу с собой и снова выкину вчерашнюю встречу из головы. Пусть только лишь до утра.
…Дверь на террасу вдруг скрипнула и приоткрылась. Лениво качнулась пару раз на тугих петлях, запустив прошедший по щиколоткам сквозняк, и снова замерла. А я так и застыла, забыв о кружке и настороженно впившись взглядом в еще не начавший светлеть дворик.
Рон забыл запереть?..
Как такое можно было допустить?!
И сделала торопливый шаг к двери — закрыть ее самой, как вдруг остановилась. Нет, Рон бы никогда не забыл. По своей воле — нет…
Беспокойство ужалило змеей, и я метнулась обратно к коридору.
Но было поздно. Успела лишь уловить ожившую в полумраке высокую тень, которая оказалась быстрее. Передо мной тихо махнуло темное крыло полотна, тяжелым покрывалом упало на лицо, а прижавшая колючую ткань ко рту широкая ладонь заглушила вскрик.
— Прошу прощения за свои манеры, миледи, — глухо донесся через толстую преграду лишенный и намека на сожаление голос капитана. — Но Ваш муж просто сгорает от нетерпения увидеться со своей женой снова.
Тело надежно перехватил крепкий захват, без усилий оборвавший попытку отбиться и поднявший в воздух… быстрые шаги… холод по ногам, когда похититель вышел во дворик… короткая встряска от скоро завершившегося пути… и я оказалась бесцеремонно сгружена на что-то мягкое и легко качнувшееся подо мной.
Дверца узнаваемо хлопнула еще до того, как удалось выпутаться из безразмерного покрывала.
