Поэт Юрий Кублановский в интервью «Литературной газете» справедливо назвал современное состояние мира «потребительской цивилизацией» ( надо думать, определение это выстрадано им в течение восьмилетней жизни в Штатах) и предрёк ей бесславный конец. И добавил, что «Путин старается нащупывать пути» к переходу «от потребительской идеологии к новой идеологии – идеологии самоограничения».
Благая мысль, изречённая весьма интеллигентно. Но как практически осуществить это самое «самоограничение» – вот вопрос.
Вся человеческая история уже показала, что распоясаться двуногий способен в два счёта, а вот самоограничиться – это для него штука тяжелая. В этом деле не помогла ему ни вера в Христа, ни инквизиция. Так вот он припеваючи и ждёт себе, когда жареный петух его куда-то клюнет…
Всё-таки поэты острее, чем кто-либо, чувствуют, насколько человек бездумно-эгоистически ведёт себя в своём
15.11
В этот день шесть лет назад умерла мама. Скончалась ночью во сне. Ей было 94 года.
Память о ней до боли зримо возвращает то время, когда – как сказал поэт – «была мама молодая и отец живой». Возвращает и собственное детство.
Вспоминается и та земля, на которой родились все мы: и отец, и мама, и деды, и прадеды наши, – Донские степи, благодатный чернозёмный край, древняя земля.
Земля многострадальная. Издревле с востока на запад прокатывались через неё волны кочевников: проходили гунны, печенеги, половцы, татаро-монголы, оставляя на подходе к Дону названия рекам (его притокам) – названия, сохранившиеся и доныне – такие, например:
По мере заселения края происходило смешение народностей. Шолохов – как зоркий, внимательный бытописатель – не мог не обратить внимания на зримые результаты этого процесса. Центральный персонаж его знаменитого романа Григорий Мелехов – внук пленённой турчанки, унаследовавший черты её народа. Передал писатель впечатления представителя британской миссии, участвовавшего в «инспекционной поездке по очищенной от большевиков земле Войска Донского» (1919):
«С истинно британским высокомерием смотрел он на разнохарактерные смуглые лица этих воинственных сынов степей, поражаясь тому расовому смешению, котрое всегда бросается в глаза при взгляде на казачью толпу; рядом с белокурым казаком-славянином стоял типичный монгол, а по соседству с ним чёрный, как вороново крыло, молодой казак, с рукою на грязной перевязи, вполголоса беседовал с седым библейским патриархом – и можно было биться об заклад, что в жилах этого патриарха, опирающегося на посох, одетого в старомодный казачий чекмень, течёт чистейшая кровь кавказских горцев.»
ХХ век принёс новое лихолетье: трагическое противостояние в гражданской войне. По этой земле – в междуречье: меж притоками
На этой земле происходило жесточайшее подавление мятежа регулярным войском Красной армии (с броневиками против плохо вооруженных восставших) под командованием Тухачевского, в приказах которого, обращённых к мирному населению, содержались вещи чудовищные – подобные тем, что применяли немцы в период Отечественной. Но те-то были всё же чужие – враги – а тут был свой палач, домашний.
Один из примеров:
«1. Граждан, отказывающихся назвать своё имя, расстреливать на месте без суда.»
В других пунктах призыв осуществлять «изъятие заложников» и в каждом непременный приказ расстреливать, расстреливать, расстреливать… А ещё и вот такое:
«Леса, где прячутся бандиты (!), очистить ядовитыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая всё, что в нём пряталось.» Словом, извести всех, как тараканов.
