Нечаянные откровения полностью

В самом деле: получилась глупейшая ситуация. Олигарх на плечах главного коммуниста вознамерился подъехать поближе к капитанскому мостику… В несусветной чехарде этой в качестве дебатирующего почему-то вдруг объявился… журналист… И так далее. Всё это сильно похоже на такой невообразимый вариант, когда, скажем, на огромном пассажирском лайнере вместо капитана собрался порулить в океане какой-нибудь директор ресторана или массовик-затейник…

А может, я ничего не понял – и всё это есть н а м е р е н н а я дискредитация, не побоюсь сказать, марионеток?

Чуть не насилуя себя, я всё же старался не пропустить это одиозное шоу – и, по Гоголю, смеялся сквозь слёзы. Словно машиной времени я был перенесён… в Государственную Думу, наслаждающуюся говорильней при несчастном царе Николае, когда каждый выступавший упивался собственным красноречием, которое ничто не могло остановить – даже тяжелейшая война…

И вот, наконец, словоблудие кончилось, пошли серьёзные дела.

Уильям Блай

В ходе предвыборной кампании и в самый день выборов в телеящике мелькало множество лиц самых разных людей по роду занятий и общественному положению – в том числе и удивителных кандидатов в президенты. Любопытно было наблюдать и слышать, что они говорили и как говорили.

Ли́ца человеческие…

Слово физиономия – кроме распространённого известного значения – по-гречески имеет изначальный смысл такой: определение внутренних свойств (человека) по внешним признакам. Порой в лице можно прочесть очень много – даже по одному взгляду или улыбке можно распознать истинное нутро человека.

Некоторые наблюдения над человеческим поведением превратились в этакие устоявшиеся определения – почти поговорки: глаза – зеркало души; волевой подбородок; змеиная улыбка и т. п. Возникла в криминологии даже целая наука (теория Ломброзо) связывать характерные черты лица с наклонностью к преступному поведению. (Это лишь для сведения – поскольку тут речь идёт не о преступниках.)

Но вот же простые – бросающиеся в глаза – вещи. Например: открытое, честное лицо Михеева и фальшивая, зашоренная вывеска Станкевича… Какой контраст в их лицах! И как это особенно заметно – когда они улыбаются!

Кому-то результаты всенародного голосования показались необычными, странными. Думаю, итог выборов президента объясняется довольно просто: люди, в массе своей, голосовали за того, кому верят – тут даже само содержание привлекательных (и часто лукавых) речей «претендентов» уходит на второй план. Люди, как правило, смотрят в лицо человека. И они правы. И вся эта смешная компания говорунов, в том числе с этой неадекватной и просто глупой «девушкой» Ксюшей, – осталась практически за гранью их интересов. По-прежнему помогла тут и недобрая память о краснобаях, разваливших страну в девяностые.

Но на пути физиономистики бывают и интересные загадки. Совершенно из другой сферы случайно напросилось ко мне неожиданное сопоставление.

Перелистывал я свою небольшую портретную галерею разного рода знаменитостей, собранную мной в семидесятых, – и моё внимание, обострённое свежими впечатлениями, привлекло лицо человека, оставившего по себе память в человечестве неординарной судьбой в конце XVIII-го века. Вот его портрет:

Лицо его производит впечатление знающего, опытного, весьма неглупого и не лишённого чувства юмора человека, которого трудно заподозрить в суровости.

А между тем – это знаменитый мореход Уильям Блай, о котором известно, что в историю мореплавания он вошёл как образец жестокого капитана, бывшего излишне требовательным, даже придирчивым и вспыльчивым, скорым на расправу.

Так кто же прав – историки или художник?

Должно быть, истина посредине. Осталось о нём и другое мнение. Без жестокостей в те суровые времена не обходилось, но злодеем Блай не был. Сохранившиеся бортовые журналы его плаваний показывают, что капитан прибегал к наказаниям моряков не чаще, чем это было положено по уставу.

Что касается его профессиональных качеств – тут и тени сомнения быть не может. В результате бунта на вверенном ему паруснике «Баунти» капитан Уильям Блай, высаженный в шлюпку вместе с оставшимися верными ему моряками и с незначительным запасом воды и пищи – высаженный, можно сказать, посреди Тихого океана фактически на верную смерть – сквозь тяжкие лишения сумел в итоге полуторамесячного (!) плавания преодолеть более трёх с половиной тысяч морских миль водного пространства и привести это скромное плавсредство на остров Тимор, потеряв по пути всего лишь одного моряка (да и то – в стычке с туземцами).

На нашем корабле под названием Россия недавно тоже случился очередной бунт. И, увы, потерей одного матроса не ограничилось. Но по счастью пришёл капитан с безупречной репутацией, лицо кторого вызывает у народа доверие.

«Для веселия планета наша мало оборудована» – сказал поэт. И сказал на все времена. К тому же имел он в виду не просто веселье как таковое – в этом ироническом заявлении подразумевались перманентные несчастья человеческие.