Не надо было быть знатоком людских сердец, чтобы догадаться, что сопровождавший атамана дылда был верным псом хозяина. Такие служат до самой смерти, беззаветно, клятвенно.
Одет помощник был просто, почти ничем не отличался от своих подельников, разве что имел при себе шикарно украшенные ножны, кривые, словно коготь рыси. А в них ждала своей поры бесерменская сабля, любимое оружие кочевников. Да не простая – я сразу приметил манеру вязи и узоры на ножнах и рукояти. Видел я такие сабли не так давно в Рубежных землях, и видел близко.
Носил верный помощник главаря саблю псоглавцев. Я невольно поежился: заполучить в бою у собакоголового кочевника такой трофей? Надо быть воистину бесстрашным воином. Хотя, может, украл у кого или выторговал? Но одна встреча с тусклыми, ничего не выражающими рыбьими глазами детины сразу развеяла любые сомнения. Забрал в бою. И, скорее всего, не только саблю.
Пока я рассматривал новоприбывших, к вожаку уже подоспела на помощь пара разбойников (хватило одного короткого взгляда дылды, чтобы сорвать их с места). Усадили его на траву, стали шептать что-то на ухо, иногда тыча в меня пальцами.
Главарь слушал. Кивал устало.
Помолчал. Облизнул пересохшие бледнеющие губы и сказал тягуче:
– Ведун. – Голос сиплый, явно сорванный недавним криком. – Что ты тут делаешь, ведун?
Я еще раз коротко поклонился, не вставая со своего места.
– На привал остановился, отдохнуть да сил набраться. Теперь дальше идти собираюсь, чтобы до ночи к окраине леса выйти…
Он поднял здоровую руку, перебивая меня.
– Ясно. Ты молодой, смотрю. Борода только расти начала. – Атаман молвил серьезно, без тени насмешки. – Говорят, ведуны всякое могут. Глаза отвести, морок напустить. Могут, ведун?
Детина, который во время нашей странной беседы вслушивался и вглядывался в чащу леса, коротко кинул через плечо:
– Дальше надо идти, Алан. Если нагонят – порубят нас. – Буднично сказал, без чувств. Мертвый, тусклый голос был у дылды. Как глаза.
Главарь, которого назвали Аланом, только нервно дернул щекой, отмахиваясь. Без тебя, мол, знаю. И не отвел от меня взгляда, ожидая ответа.
Я не стал таиться:
– Не могут. А кто говорит так – врут или домысливают. Мы только знаниями помочь можем. Как нечисть укоротить, как людей вразумить.
Вожак слушал меня. Молчал. Крепко о чем-то думал.
– Тебя нам на путь будто ваши ведунские боги послали, – наконец заговорил он. – Небольшой шанс встретить кого в глухих лесах непролазных, а особенно ведуна. Как мыслишь, прав я?
Я пожал плечами. Что тут сказать? Шанс ровно такой же, как наткнуться на бегущих от погони (а это было понятно чуть ли не с первых мгновений) ватажников посреди весеннего леса.
Алан меж тем продолжал свои размышления вслух:
– А значит, судьбина такая нам. Как ты мог понять, – он кивнул на свою искалеченную руку, – мы попали в небольшие неприятности. Дело не совсем выгорело, и мы крупно насолили князю местному. Вот теперь родные леса чужими стали, ноги уносим. Крепкая за нами дружина идет. Становища наши пожгли, два раза бой беглый давали. Из моих другов меньше дюжины осталось. Нам теперь один путь: по нутряной кромке леса, вдоль болот гиблых. И княжьи псы про то смекают, там нас и будут ждать у овражьих выбоин. Я уж думал последнюю сечу давать, с боем прорываться или на погибель достойную. А тут ты.
Он снова замолчал. То ли собираясь с силами от донимающей раны, то ли продолжая размышлять.
Никто из ватажников не торопил главаря. Видать, очень верили они чутью и смекалке атамана. Только птицы-дурехи, не соблюдая разбойничье чинование, продолжали голосить в зарослях.
– Так. – Алан вскинул голову, взглядом приказывая подручным поднять себя на ноги. – Затея дерзкая, но выбора у нас два: назад, на копья витязей, или…
Он обвел свою банду взглядом.
– Или напрямки через болота.
Ватажники было зашумели, но вожак чуть повысил голос:
– Обманем княжьих псов, уйдем по топям. По ту сторону трясин, дальше за леса, уже выйдем вдоль тракта и доберемся до острогов ближайших, разделимся, потеряемся. Такой ход даст нам время уйти.
Один из разбойников, весь перекошенный дядька плутоватого вида, брякнул:
– То ж гиблые места. Нечисти там лютой полно! – И уже совсем тихо, с ужасом в голосе добавил: – В лапы болотнику попасть?
Атаман хитро прищурился:
– А вот тут нам недаром повстречался ведун. Он нас через болота проведет, тварей Небыли отвадит да ублажит. Впрочем, кто желает, может вертать взад. Кому повезет – сразу порубят, а кого живым возьмут… сами знаете, как князь Белозар с нашим братом любит тешиться клещами да прутами раскаленными. – Он подмигнул мне. – Проведешь, ведун?
И, не дожидаясь ответа, дал команду выдвигаться.
Ватага уже спешно собиралась в путь. Проходя мимо меня, так и оставшегося сидеть в остолбенении, Алан на миг остановился рядом, кинул как бы в сторону:
– А если думаешь хитрить, ведун, в сговор там с дрянью болотной вступить, то Цдрэвко близко будет. – Он кивнул на мгновенно оказавшегося рядом детину. – Не понравится моему другу верному что-то, почует неладное… больно умирать будешь, ведун. Больно и долго.
